Мисс Карлейн не стала изгоем, более того, ввела моду на любовь в этом сезоне. Джентльмены, присматриваясь к дебютанткам, пытались определить, какая из юных нимф рискнула бы поставить ради них репутацию и гордость на кон?
Нельзя было списывать со счетов поддержку не только Хэнскрафта, новоиспеченного графа Линстайка, но и виконта Стерлинга, приехавшего в Лондон вслед (опять же по слухам) за мисс Карлейн. Они так ожесточенно пресекали вспышки раздражения у некоторых снобов, что были записаны в поклонники скандальной мисс.
– Советую вам заткнуться и присмотреться к своей супруге, – сказал как-то Хэнскрафт в ответ на злую реплику лорда Броуди, – если раньше она была просто холодна, то сейчас розовеет как девица, стоит оказаться рядом вашему племяннику.
Он бросил карты на стол и демонстративно покинул элитный мужской клуб.
– И как оно, ежедневно ожидать порцию яда в суп? – парировал Стерлинг обсуждение Гейдж лордом Крантом. – Любой мужчина мечтает о пылкой женщине, но иногда получает клочок желчи после свадьбы и сам ею пропитывается. Дурной запах, не чувствуете?
Стерлинг немедля покинул общество говорливого барона. В принципе, за свои колкие замечания и он, и Хэнскрафт могли быть убиты на дуэли, если бы их не отменили более двух веков назад и если бы их противники сами не боялись быть убитыми.
Оказываясь на одном балу с Гейдж, он и Хэнскрафт первыми вносили свои имена в ее карточку. Гейдж приписывала их опеку стараниям Артура, но он уверял обратное:
– Я зарекся играть в купидона.
И убедительно уверял, без лукавых искорок в глазах, выдававших его ранее. Обязанности купидона взяла на себя леди Сейвудж. Она уехала из МартинХолл вместе с Гейдж и Артуром, в ту же ночь, когда разразился скандал.
– Чем раньше мы окажемся в Лондоне, – сказала она, – тем меньшие корни пустят сплетни.
– Мне уже все равно, – отмахнулась Гейдж.
– А вашим детям? – строго спросила графиня. – Вашим нарожденным детям, как думаете, все равно?
– Возможно, барон…
– У вас будет муж, – нетерпеливо оборвала графиня, – которого вы сами выберете. Не говорите мне о Тейне, теперь не только я знаю, что вы выбрали его, но… Так сложилось. Я очень его люблю, он мой единственный сын, но я слишком зла, чтобы говорить о нем спокойно сейчас. Поездка в Лондон пойдет на пользу не только вам – мне нужно развеяться и все такое, и ваш брат пока не планирует возвращаться в ДримКарлейн.
Модистки, умопомрачительно дорогие и красивые наряды, балы у знати – Гейдж не имела этого даже в свой дебютный сезон, и, казалось, жизнь решила вернуть утраченные жемчужинки, нанизывая их на нить радости. Она научится казаться сильной и равнодушной, особенно, если сегодняшний утомительный вечер когда-нибудь закончится.
– Дорогая, вы готовы? – повторила леди Сейвудж, и не дожидаясь ответа, зашла в комнату.
Гейдж выдержала цепкий взгляд графини, приветливо улыбнулась.
– Идем искать вам мужа, а в глазах у вас все еще мой сын! – подвела итог осмотра леди Сейвудж. – Нет, нет, вы должны показать, что несмотря на глубокое чувство, посетившее вас, вы открыты для новых отношений.
– Как показать?
Леди Сейвудж ударила веером по задорно торчащему перу своей шляпки, обошла Гейдж, остановилась напротив, прищурилась, размышляя.
– Одного декольте мало, – сказала она, – это должны быть во взгляде, в поведении, в улыбке, в походке, в жестах. Вот что вы ответили мистеру Крассу, когда он пригласил вас сегодня в оперу?
– Что уже приглашена вами.
– Да! – возмущенно ахнула графиня. – Как будто мы с вашим братом не можем обойтись без вас!
– Миледи…
– Опять!
– Что? – не поняла Гейдж.
– Такое искренне удивление на лице. Лучше бы вы приберегли его для лорда Стерлинга, когда он хвалился своими охотничьими угодьями!
– Но мне не было это интересно.
– Вы думаете, ему были интересны высказывания Конфуция? Но он же вас слушал! И как натурально слушал – будто сгорал от любопытства всю жизнь, и именно из-за Конфуция!
– Думаете, ему не было интересно?
– Вы бы еще поделились с ним воспоминаниями о Тейне!
Гейдж издала нечто похожее на «ой», и графиня нахмурила лобик.
– Он спросил, как я думаю, как скоро пройдут мои чувства к лорду Сейвуджу, – оправдывалась Гейдж.
– И?
– Я ответила, что надеюсь… это произойдет… когда-нибудь…
– Святые небеса! – возмутилась леди Сейвудж. – Вы должны были ответить, что когда видите Стерлинга, чувствуете, как искорки, убиенные безжалостным ветром, снова загораются!
– Очень красиво, – похвалила Гейдж, – постараюсь запомнить.
– Или что весна вновь щебечет в груди птицами, – выдала другой вариант графиня.
– Птицы в груди? – усомнилась Гейдж, но заметив настороженный взгляд опекунши, исправилась. – Как романтично. Вы пишете стихи?
– С недавних пор, – вдруг смутилась графиня. – Не уводите разговор в сторону! Хватит носить траур на лице! Мой сын жив, и вы, слава Богу, тоже. И так как пока непонятно кто из вас двоих победитель, примерьте этот образ на себя.
– Где логика? Тейн меня бросил, а не я его.
