Лорд Карлейн даже увеличил приданое, которое прилагалось к руке дочери, но желающих избавить его от обузы не прибавилось. Вывозить же старую деву на очередной сезон в Лондон – смешно и непрактично. Двадцать семь, почти двадцать восемь – это далеко не семнадцать, и отнюдь не двадцать два.
Последним, кто не сдался, был Артур. Он обновил гардероб сестры, но этих нарядов никто не видел, кроме огромных шкафов и горничной. Он свел знакомство со многими представительными джентльменами, и лорда Карлейн в качестве зятя устроил бы любой, но не любого устроила бы его дочь.
Он – отец, но, надо признать, вряд ли бы выбрал такую супругу.
Темноволосая, невысокая, далеко не хрупкая, предпочитающая книги другим развлечениям. Гейдж не любила говорить на пустые темы, и потому, в основном, молчала. Он совершил ошибку, привив дочери интерес к знаниям, но Господь позволил себе большую: ниспослав виконту дочь вместо первенца.
Гейдж сжалась под осуждающим взглядом лорда Карлейн. В детстве она обращалась к нему исключительно по титулу, и только много позже поняла, что их связывают родственные узы. Вот и сейчас на нее смотрел не отец, а виконт.
– Считаю, ты должна присоединиться к жаждущим конной прогулки, – безапелляционно заявил он.
– Я ужасно сижу в седле.
– И что с того? Полагаю, ты делаешь это лучше, чем вышиваешь или музицируешь.
– Я с трудом взбираюсь на лошадь, отец, а музицировать… Вы так любите тишину, что у меня и мысли не было ее нарушить…
Он знал, но упустил из виду. И все равно считал, что идея насчет прогулки превосходна.
– Да. – Виконт потер переносицу. – Думаю, кто-нибудь вызовется тебя подсадить.
– Но…
– Я даже уверен в этом.
Жесткий взгляд предостерег от дальнейшего спора. С отцом орешек не сработал. Хотя, кто сказал, что ее "Я" должно отличаться от действительности? Посмотрим правде в глаза: она – тряпка, о которую удобно вытирать ноги и от которой сейчас пытаются избавиться, но тряпка так привыкла к дому и прикосновению во время процесса вытирания, что находит множество методов продлить свои мучения.
Вот и сейчас безропотно собирается на прогулку.
Гейдж едва сдержалась, чтобы не расплакаться, когда взгляд остановился на хрустальной корзинке с орешками. Лучше бы Артур подарил пузырек с ядом. Хотя бы так она могла освободить родителей от себя.
Или другой вариант. Она поедет на прогулку и обязательно упадет, снега практически нет, падение будет если не смертельным, то болезненным, а повезет – с переломом или вывихом, что избавит от необходимости преследования гостей.
Да, выход.
Горничная пришла по первому зову. Молоденькая, круглощекая, со множеством веснушек, она казалась Гейдж воплощением осени, радости и преданности.
– Агнесс, подготовь, пожалуйста, мою амазонку.
– Вашу любимую, мисс? – Улыбнулась девушка.
– Единственную.
Горничная достала шерстяное платье такого темно – зеленого цвета, что оно казалось черным, если не присмотреться. Черное, зеленое – суть в другом: оно скрадывало фигуру.
– О, мисс! – взволнованно воскликнула горничная. – Мисс, вы только посмотрите! Ваше платье!
Гейдж увидела огромное пятно на подоле – не прикрыть даже плащом. Или все же удастся? Пока Гейдж размышляла над решением одной проблемы, возникла вторая. Агнесс достала теплый плащ такого же оттенка и с таким же пятном.
– Божий подарок, – сказала Гейдж, чем повергла горничную в шок.
– Мисс, вы что, обрадовались?
– Все гости собираются на конную прогулку, а моя единственная амазонка безнадежно испорчена. Ты понимаешь, что это значит?
– Что вы просидите целый день дома.
– Что я свободна на целый день. Сейчас вот только потренируюсь, – Гейдж подошла к зеркалу и скорбно сморщила лоб, – чтобы лорд Карлейн не подумал, будто это я испортила одежду, и сообщу ему о нашей ужасной, шокирующей находке. Ну, никаких шансов развлекать его джентльменов! Не бежать же мне за их лошадьми в вечернем туалете?
– Да, это не подобает леди, – согласилась горничная.
– Леди так же не подобает радоваться отсутствию джентльменов, но я не ханжа и некоторые отступления от приличий позволительны.
– Правда?
– Конечно. Агнесс, ты думаешь, глядя на меня, кто-нибудь может хотя бы предположить, что я могу их нарушить?
– Нет, мисс! – горничная поспешно затрясла кудрявой головой. – Вы же…
Она надолго задумалась, смутилась и выдала слабым голосом:
– Святая.
– Ты права, – согласилась Гейдж, – типичная старая дева.
Оправдания горничной прервал стук в дверь.
– Да, – отозвалась Гейдж.
Артур одарил обеих девушек лучезарной улыбкой, посмотрел на платье и плащ, задержал взгляд на пятнах и отвернулся как от предмета, не достойного внимания.
– Ты готова?
– Я никуда не еду. Ты же видишь.
Артур подошел к трюмо, бросил в рот один из орешков, тщательно разжевал и обернулся. Его улыбка стала еще шире.
– Вижу, – ответил он. – И очень доволен.
– Я тоже. Ты знаешь, как я не люблю ездить верхом.
Гейдж обрадовалась, что не ошиблась в союзнике. Артур подтвердит отцу, что поездка просто невозможна. Абсолютно. Ничем нельзя помочь…
– Я знаю, как тебе помочь, – сказал Артур.
