Святые 40 мучеников Севастийских. «В царство Лициния нечестивого» – так начинается житие 40 мучеников, в Севастийском озере мучившихся. Лициний (Ликиний) (308–324) – зять и соправитель императора Константина I Великого (306–337), вместе с ним подписавший эдикт 313 года о свободе исповедания христианской веры. Но если императора Константина отличали государственная мудрость и благочестие, то для лицемерного и коварного Лициния это был вынужденный политическими обстоятельствами шаг. И после эдикта 313 года гонения на христиан в подвластных Лицинию областях продолжались.
В описываемое время (ок. 320) в городе Севастии (Малая Армения, в то время римская провинция) стояло римское войско во главе с военачальником Агриколаем, ревностным язычником. Перед военными действиями и в языческие праздники совершались тогда ритуальные жертвоприношения (после эдикта 313 года соблюдение этого ритуала целиком зависело от военачальника). В войске Агриколая находились 40 воинов-христиан, родом из Каппадокии (область, входившая в состав Византийской империи, ныне на территории Турции), отличившихся в боях мужеством и стойкостью. Из них трое: Кирион, Кандид и Домн были знатоками Священного Писания. Этих-то 40 человек решил Агриколай принудить принести жертвы языческим идолам.
Но воины отказались, сказав, что если в боях за царя земного они были неустрашимы (как он и сам говорил), то насколько тверже надо им стоять за Царя Небесного. Агриколай пригрозил им бесчестием и велел отвести в темницу. В темнице воины стали громко петь 90-й псалом «Живый в помощи Вышняго». В полночь им явился Господь, и услышали они слова: «Добр есть начаток изволения вашего, но претерпевый до конца, той спасен будет» (Мф. 10:22).
Наутро, уговаривая воинов отречься от Христа, Агриколай начал с похвал и обещаний. Услышав решительный отказ, он велел заковать их и бросить в темницу. Один из воинов, святой Кирион, остановил его, напомнив, что он не имеет права налагать оковы на воинов императора. Агриколай смутился и приказал отвести их в темницу, сняв оковы, сам же стал ждать прибытия правителя области, знатного сановника Лисия. Тем временем святой Кирион в тюрьме наставлял своих товарищей: «Сдружившись на войне, – говорил он, – мы теперь становимся друзьями о Господе, чтобы не разлучаться во веки и вместе совершить христианский подвиг».
Прошло семь дней. По прибытии Лисия святых воинов вызвали на судебное разбирательство. Им вновь предлагали почести и награды, чтобы они совершили языческие жертвоприношения. Но святые ничуть не поколебались, твердо исповедуя веру в воплотившегося Сына Божия – Господа Иисуса Христа. В тюрьме, куда их увели, воины стали петь 122-й псалом: «К Тебе возведохом очи наши, Живущему на Небеси». В 6-м часу утра был им свыше глас Господень: «Верующий в Меня, если и умрет, оживет (Ин. 11:25–26). Дерзайте, и не бойтесь мук кратковременных».
Когда их вновь привели на допрос, они заявили: «Мы, христиане, идолам не поклонимся, делайте с нами что хотите». И видели они, как диавол, с мечом в правой и змеей в левой руке, наклоняясь к Агриколаю, шепнул ему: «Ты уже мой, старайся». Агриколай велел связать всех воинов и вести их к озеру, бывшему близ города Севастии. Стояла зима, дул сильный ветер. Воинов раздели донага и поставили на льду посреди озера (в числе стражников был и тюремный сторож). День уже клонился к закату. На берегу топили баню: на случай, если кто не выдержит и захочет отречься, чтобы сразу мог и согреться в этой бане.
Ночью от мороза и сильного ветра тела воинов обледенели. Один из них в первом часу ночи не выдержал и, бросив своих товарищей, пошел к бане, но как только он с мороза очутился в тепле, так сразу «оттаял» и пал замертво. Святые же мученики молили Господа укрепить их. В третьем часу ночи заблистал над ними теплый свет, настолько теплый, что растопил лед. В это время вся охрана спала, кроме тюремного сторожа по имени Аглаий. Он слышал их молитвы и размышлял про себя, как это тот, прибежавший из холода в тепло, помер, а эти, на таком морозе стоя, еще живы. Пораженный внезапным светом над мучениками, он возвел глаза к источнику света и увидел тридцать девять венцов, сходивших с неба. Аглаий догадался, что тот, прибежавший в баню, отвержен от лика святых. Он немедленно разбудил спящую стражу, сбросил с себя одежду и побежал к тем 39-ти, громко крича: «И я христианин!» И, став между ними, воззвал: «Господи, в Тебя верую, причти меня к числу этих мучеников Твоих!» И снова их стало сорок человек – сошел и сороковой венец, и посрамлен был диавол. Они же стояли все вместе и пели 11-й псалом: «Спаси мя, Господи, яко оскуде преподобный».
