А тут не предсказание. Тут очевидцы. По описанию той реальности, из которой якобы пришли эти люди, картинка складывалась на удивление гладкая. Были некоторые разночтения в трактовке ими каких-то «исторических» событий, которые прошли в период между сегодня и той датой, когда, как они утверждали, они умерли. Но тут это как раз доказывало отсутствие предварительного сговора и скорее было следствием разницы в исторических знаниях между попаданцами. Уровень образования у них явно был разный.
Два мужчины, 1993 и 1998 годов смерти, как это ни странно звучит, умерли в пыточной Ордена почти одновременно, с разницей в пару часов.
Третий мужчина, когда узнал о смерти двух его сокамерников, стал вести себя явно неадекватно. И его по решению конклава подвергли смерти через сожжение, за явную связь с нечистым.
А потом у Натальи случился первый приступ. Вбежавший в палаты Митрофан поднял на уши всех братьев. Вызвали лекаря из немецкой слободы. Но лекарь ещё не успел приехать, как приступ прошёл. Магистр вытирал обильный пот с висков, пытаясь осмыслить произошедшее. Женщина отчаянно кричала и билась в судорогах. С пеной у рта она протягивала руки к одному ей видимому месту.
А потом через неделю пришла информация, что на Охотном ряду нашли ещё двух голых мужиков, которые внезапно появились в толпе в момент массовой драки между стрельцами, и начали орать и кататься по земле как реально бесноватые. Кто-то из стрельцов вспомнил о похожем случае в день, когда Софья стала регентом. Тогда правда похоже баба голая орала и тряслась. Решили миром, что не дай Бог это чума какая, что падучую насылает. И позвали лекаря немца, а сами мужиков этих палками огрели, чтобы народ не пугали, и положили рядком у забора.
Увидев симптомы, о которых он услышал буквально неделю назад, немец Георг Огаст, при том, что лекарем он был весьма посредственным, сложил два и два, и велел отнести мужиков в особняк Ордена.
Братья легаты, ещё не успевшие отойти от событий последнего месяца, на собранном экстренно втором за год (чего не было уже пару десятков лет) конклаве, вдруг начали понимать, что это только начало. Потом опытным путём выяснили, что ареал попадания (если так можно было это называть) попаданцев ограничился тремя сотнями вёрст от Москвы.
Седых волос на голове Магистра за следующие три месяца прибавилось с избытком.
Крыло охотников Ордена сформировали достаточно быстро. Денег не жалели. Все понимали, что пускать на самотёк и оставлять без контроля появление в их мире попаданцев из будущего они права не имеют. Это немыслимо. Помимо того, что это сулит Ордену ни с чем не сравнимое знание о будущих событиях, но, в первую очередь, надо позаботится, чтобы это знание не попало в чужие руки. А какие руки чужие? А все. Кроме рук служителей истинной веры. А конкретнее - именно руководства Ордена иезуитов.
Данные о теме строжайшим образом засекретили. Все записи о допросах и самом факте существования попаданцев надёжно спрятали. Ликвидировали трёх тюремщиков и самого известного в Польше ката. И немца Георга Огаста тоже. На всякий случай, прости Господи!
И стали дальше ломать голову как использовать новые знания во благо святой римской католической церкви и Ордена иезуитов в первую очередь.
А Магистр вот уже как 6 лет ломает ещё голову над тем, как ему использовать доступную ему по долгу службы информацию ещё и для себя лично. Как, наверное, размышляют над этим и все легаты Ордена, имеющие доступ к проекту Попаданцы. Главное всем держать язык за зубами и быстро реагировать на новые прорывы. И ждать нужного момента.
Вот с тех пор Магистр во главе крыла охотников Ордена, как та гончая, мечется по Московии в поисках и ведёт охоту на новых попаданцев, и до недавнего времени местами даже весьма удачную.
…
Шли часа четыре, пока почти совсем не стемнело. Васька периодически пытался разговорить Пелагею, но та закрылась и слабо реагировала на его вопросы. Видимо всё-таки разговор о Софье был ей крайне неприятен, раз она так резко отреагировала на него.
Чесаться Васька начал почти сразу как вышли в дорогу. Раньше с таким явлением как вши Васька не встречался. А тут они познакомились. Вши – это Вася, Вася – это вши. Очень неприятно! Кусь-кусь…Твари!
-На, - вдруг протянула ему глиняную бутылочку Пелагея. – Обмажься. От гнуса и комарья. А то чешешься, как собака. – И опять замолчала и демонстративно отвернулась.
Васька остановился и открыл бутыль. Запашок был тот самый… да блин тот самый, которым благоухала сама травница. Парень совсем другим взглядом посмотрел на неё. Она ж просто обмазалась, а не грязнуля вовсе. Тьфу-ты.
И стал быстро намазывать бурую жидкость на наиболее волосатые участки тела.
«Ну ничего, как-нибудь разговорю», - думал Васька и всё не успокаивался и пытался найти ключик к молчанию травницы. Пока она не шикнула на него и не прижала палец к губам. Васька резко замолчал и уставился вперёд, пытаясь в уже почти полной темноте разглядеть, на что так среагировала напарница.
А впереди в подлеске горел небольшой костёр.
…
