– Если выясняется, что их где-то уже поставили на учет, мы отправляем их в это место. Особо не налегаем, большинство, невзирая на плохие отпечатки пальцев или их отсутствие, регистрируем прямо здесь. В Швейцарии используют сканирование радужной оболочки. После чего пытаемся найти для них место в лагере, где живут их соотечественники.
– Откуда они приезжают?
– Отовсюду.
– Из-за климата, политики, экономики?
– Теперь одно трудно отделить от другого, да и раньше так было.
– Вы думаете, они настоящие беженцы?
Фрэнк смерил Мэри взглядом.
– Никто не покидает свой дом без причины.
– Хорошо. Значит, вы регистрируете их здесь и потом отправляете в лагерь, где живут люди из их страны?
– Стараемся.
– Но в самих лагерях вы не бываете?
– Нет. Я обязан возвращаться в тюрьму к восьми вечера.
– До восьми вечера в Швейцарии можно успеть доехать до любой точки и вернуться обратно.
– Верно. Но мне не разрешается покидать кантон.
– Разве в самом Цюрихе нет лагерей?
– Есть. И я там бывал. Большой лагерь есть за Винтертуром, в старом аэропорту. На двадцать тысяч человек. Я смотрю, как они живут, помогаю на кухне. Мне это нравится. Хотя помогать на кухне я могу и здесь.
– Вам за это сократят срок?
– Надеюсь. Меня это перестало волновать. Мне некуда ехать.
Мэри некоторое время молча смотрела на Фрэнка.
– Вы когда-нибудь бывали в Альпах? – наконец спросила она.
– Мало.
– Там красиво.
– Очень крутые горы.
– Точно.
Мэри рассказала о переходе через перевал Фрюнден. Фрэнк проявил интерес, который Мэри отнесла на счет Альп, однако, когда она закончила, он спросил:
– Кто, по-вашему, вас преследовал?
– Не знаю.
– Когда вашему министерству сопутствует успех, кто теряет больше всего?
Мэри пожала плечами.
– Нефтяные компании? Миллиардеры? Петро-государства?
– Список подозреваемых не так уж велик.
– Ну, не знаю. Кто угодно мог быть. Может, конкретный человек или небольшая группа, которых прижали. Допускаю, что это был сумасшедший одиночка, решивший, что мы представляем какую-то важность. На самом деле мы не более чем винтик гигантского механизма.
– Они могли принять вас за муфту сцепления.
– Напомните, в чем заключается функция муфты сцепления.
Фрэнк с трудом удержался от улыбки – своей нормальной улыбки.
– В сцеплении, соединении двигателя с колесами.
– А-а… не знала.
– У телохранителей спросить не пробовали?
– Сомневаюсь. Мы не настолько близки. Их работа – охранять меня. Возможно, они думают, что для меня же надежнее, если я не буду знать их в лицо.
– Это еще почему?
– Без понятия. Швейцарские банки тоже пострадали. Так что они держат свои ответные действия в секрете.
Фрэнк улыбнулся своей сдержанной почти-улыбкой. Махнул рукой на книгу:
– Вам нужен комиссар Мегрэ. Он любил объяснять вещи спасенным им людям.
– Либо считал, что так сможет их разговорить и выявить настоящего преступника.
– Верно. Вы тоже читали?
– Кое-что. На мой вкус мрачновато. Преступления слишком похожи на настоящие.
– Люди изворотливы.
– И не говорите.
– А значит, вам нужен комиссар Мегрэ.
– А вам – Альпы.
В помещение вошла женщина с девочкой, Фрэнк вздрогнул от неожиданности. «Ой, привет!» – вырвалось у него, он покосился на Мэри, потом перевел взгляд обратно на пару. Мэри поняла: Фрэнк не знает, что сказать. Ошеломлен, растерян.
Заключенный вскочил с места.
– Это Мэри Мерфи, – представил он министра и, повернувшись к Мэри, произнес: – Это моя семья.
Мэри прищурилась. Женщина поджала губы.
Десяти- или одиннадцатилетняя девочка бросилась к Фрэнку, сняв напряжение.
– Джейк!
– Привет, Хиба. Как поживаешь?
– Хорошо. – Девочка обняла Фрэнка. Тот неуклюже ответил, бросив через плечо девочки взгляд на женщину.
– Как вы сюда попали?
– На поезде.
– Где вы живете? – спросила ее Мэри.
– В лагере для беженцев в окрестностях Берна.
– А-а. Как это получилось?
Женщина пожала плечами и взглянула на Фрэнка.
– Давайте я вам не буду мешать, – предложила Мэри, поднялась и выставила ладонь, упреждая возражения Фрэнка. – Все в порядке, мне и так уже пора уходить. Я скоро опять приеду.
– Хорошо, – рассеянно ответил Фрэнк. – Спасибо, что навестили меня.
