В разгар хаджа в Саудовской Аравии произошел путч, очевидно, поднятый военными, в результате чего погибло неустановленное число саудовских принцев. В сообщениях назывались цифры от двадцати до пятидесяти членов королевской семьи, однако никто ничего не знал точно. Король в это время находился в Нью-Йорке, ходили слухи, что он скрылся и не собирается возвращаться на родину. Он призвал страны мира поддержать свое законное правительство, кое-кто даже откликнулся, однако реальной помощи никто не оказал. Соединенные Штаты предложили королю убежище. Насколько можно было судить, новое правительство пользовалось поддержкой почти всего населения; хадж превратился в хаос для двух миллионов мусульман, одни желали довести паломничество до конца, другие побыстрее вернуться домой, суматоха охватила весь Аравийский полуостров. В первый месяц после переворота ясно было одно: никто за пределами полуострова понятия не имел, что происходит в Саудовской Аравии на самом деле. Новое правительство объявило миру, что отныне страна называется просто Аравия. Правлению Саудитов пришел конец.
Правительства других суннитских стран осторожно выражали одобрение или неодобрение свержению Саудитов, наиболее резко критикуя лишь беспорядочное проведение хаджа. Похоже, никто не любил семейку Саудитов, неясно было только, чем это обернется и как повлияет на весь регион. Шиитские страны открыто приветствовали переворот. Другие члены мирового сообщества вели себя сдержанно. Они, похоже, выжидали и прикидывали, к чему приведут перемены и как новое правительство распорядится огромными запасами нефти. То, что раньше подозревалось, теперь стало очевидным: всех заботила нефть, люди никого не волновали.
Вскоре из Эр-Рияда поступило известие: арабы уважают насущную необходимость декарбонизации мировой экономики и впредь намерены использовать свою нефть только для производства пластмасс и целей, не подразумевающих сжигание горючего. Аравийское правительство сразу же подало заявку в ККЦБ, Климатическую коалицию центральных банков, созданную незадолго до этого для управления эмиссией карбон-койнов, объявив немедленный полный переход на солнечную энергию и отказ от продажи нефти как топлива и запросив выплату компенсации недавно созданными ККЦБ карбон-койнами, которые получили прозвище «карбони». По текущей ставке один койн выплачивался за одну тонну связанного углерода; заявку арабов оценили в триллион карбони, что, согласно текущему курсу, соответствовало нескольким триллионам долларов США. Аравия в один миг превратилась в самую богатую страну мира – по крайней мере в плане банковских активов. Если текущий обменный курс валют устоит, этот шаг обещал сделать их богаче, чем продажа углеводородов.
Немного помявшись, ККЦБ одобрила сделку, но в то же время поставила условие, что выплаты будут производиться по графику, отражающему производство и сжигание аравийской нефти в отжившей свое альтернативной реальности, увеличив и ускорив их в начальном периоде, чтобы поощрить Аравию за полезное начинание в интересах планеты и человечества. В то же время центробанки могли использовать стабильный поток доходов как леверидж, что немедленно и сделали. Они утвердили сделку и принялись за работу.
Резкий обвал предложения взвинтил цены на нефть и нефтяные фьючерсы. Нефть стала дефицитным товаром, а следовательно, подорожала, в итоге чистая возобновляемая энергия стала дешевле нефти с еще большим отрывом, чем прежде. Во всех странах в соответствии с новыми обязательствами по Парижскому соглашению, принятым на конференции по климату COP43, были введены новые углеродные налоги, которые к тому же должны были повышаться из года в год на определенный процент. Все ценовые сигналы теперь указывали на то, что возобновляемые источники энергии стали наиболее дешевыми повсюду в мире. Социальные издержки наконец-то были включены в стоимость ископаемого топлива, и старый лозунг «оставьте нефть под землей», много десятилетий вызывавший издевки нефтяных магнатов, вдруг предстал в виде очевидного выбора между тем, что прибыльно, и тем, что нет.
