Посовещавшись с Кольтом, решили брать языка. Быстренько объясняю братьям-близнецам, что им надо делать. А сам начинаю подкрадываться к надсмотрщикам, которые беспечно расположились в тени деревьев. И оттуда лениво наблюдали за рабами. Точнее говоря, наблюдал только один миноец, а другой бессовестно дрых на охапках какой-то травы. А рабы в тоже самое время трудились, обливаясь потом на солнце. Сейчас мы вам устроим день независимости по-русски. Порешаем тут все по нашему по-джедайски. Васька ползет в высокой траве за мной. Очень хорошо, что здесь возле города растительность такая вот пышная. В ней же так удобно скрываться, подбираясь поближе к врагу. А враги, проявляя полную беспечность, нас не замечали до самого последнего момента. Вот спина сидящего надсмотрщика уже передо мной. Бросок вперед. И вот я уже зажимаю минойцу рот и перерезаю ему горло. Второй надсмотрщик так и не успел проснуться от хлынувшей на него крови товарища. Васька его просто и надежно оглушил, ударив по голове навершием кинжала. Одновременно с этим из травы рядом с растерявшимися рабами выскочили Автолик и Менелик и криком заставили их лечь на землю. Рабы сопротивляться не стали и послушно улеглись там, где и стояли.
– Ну, и зачем ты его убил, командир? – спросил Кольт, посмотрев на прирезанного мною надсмотрщика. – Нам же языки нужны. Так бы двое было. Информации бы больше получили.
– Оглянись, Вася, вон еще семеро источников информации имеются! – сказал я, вытирая свой кинжал об одежду убитого минойца и указывая на лежащих смирно рабов. – Те нам точно врать не станут.
– А точно, извини, командир, что-то я тупить начал! – усмехнулся Василий, тряхнув головой. – Наверное, на солнце перегрелся?
– Ага, было бы там чему перегреваться! – решил подколоть своего заместителя я. –Что там сделается твоей голове? Там же сплошная кость. Ладно, может, уже начнем допрашивать наших пленников? Чур, я минойца потрошу. А ты займись рабами.
– А почему какминойца, так тебе, а рабов сразу мне? Это несправедливо! – шутливо возмутился Кольт.– Я тоже хочу минойца.
– Справедливости нет, есть только я! – прервал я нашу шутливую перепалку. – И не облизывайся ты так на этого минойца. Фу, Кольт! Я думал, что тебе только девочки нравятся? Что на это твоя Агава скажет?
– Агава у меня умная, она меня любит таким, какой я есть! – гордо ответил Васька, а потом засмеялся и пошел в сторону лежащих рабов и братьев, стоящих рядом с ними.
Процесс допроса пленных занял у нас минут двадцать. Как быстро и правильно допрашивать людей мы с Кольтом знали очень хорошо. Практика у нас была большая в этом деле. Ну, да, мы такие вот! Грязные наемники, которым никакие конвенции по обращению с военнопленными не указ. Мы умеем профессионально причинять боль и развязывать языки даже у упертых фанатиков. Поэтому у этого минойского надсмотрщика не было никаких шансов. Он мне все рассказал, что знал. И даже вспомнил то, что давно забыл. В итоге, я знал численность минойского гарнизона в городе Ривести. Кстати, мне его даже не пришлось особо пытать при этом. Только показал пару болевых точек, как клиент раскололся до самого донышка. И начал, размазывая сопли, все мне рассказывать. Васька же рабов, вообще, пытать не стал. Те ему и так все рассказывали, охотно и радостно отвечая на все вопросы. Тем более, что Кольт им с ходу пообещал свободу и жизнь. После таких стимулов рабы больше боялись что-нибудь забыть и пропустить в своем рассказе. Вот где я вас спрашиваю все эти байки про рабов, которые любили свою рабскую жизнь? Типа, она спокойная, мирная и сытная. Просто мечта, а не жизнь. Помнится, в двадцать первом веке некоторые люди, пафосно называющие себя историками, на полном серьезе несли бред про рабов, которые не хотели уходить от своих хозяев. Потому что им нравилось быть рабами и другой жизни они не хотели. Хм! Здесь я точно таких рабов не увидел. Люди откровенно радовались освобождению от рабской участи.