-Мне нет дела до обычаев варваров. А в людях меня ничто не может удивить! - ответил Инпу бесстрастно. - Так какими добродетелями обладал Дивуносойо, сын Персефоны?
-Ты собираешься говорить обо мне? - воскликнул я.
-А разве есть для царя существо, более важное, чем он сам? Ибо, не зная себя и не владея собой, как можешь ты управлять своими подданными? Или ты не желаешь выслушать мои наставления?
Я почувствовал, что краснею. От кого я, смертный, пытался утаиться? От владыки и знатока человеческих душ?
-О, нет! - возразил я, - Прости и продолжай, я распахну перед тобой сердце своё.
-Мне нужно, чтобы ты познал себя! Поговори с сердцем своим!
-Да, мудрейший, - я поклонился ему. - Наставь меня, и я пойду следом.
-Хорошо. Если Дивуносойо, сын Персефоны, - твое зеркало, то что отражается в нем? Разве не называли твоего филетора беспутным, необузданным, безумным? - продолжал Инпу.
-Называли, - слова мои прозвучали резко. Мы давно расстались с Дивуносойо, а все же хула на него злила меня, как мальчишку. - Но он не был таким!!!
Встретив сомневающийся, насмешливый взгляд Инпу, я поправился:
-Я не знал его таким. Он мог быть... разным.
А моя память, растревоженная его вопросами, повела меня по одной ей ведомым, полузаросшим тропинкам в давнее прошлое. С той поры минуло тринадцать лет. До меня доходили слухи, что Дивуносойо, сына Персефоны уже нет в живых.
Дивуносойо, сын Персефоны. (За пятнадцать лет до воцарения Миноса, сына Зевса. Долина реки Теринф)
-А ты все валяешься, лентяй? - я подбежал к лежавшему Дивуносойо и плюхнулся рядом.
Несколько раз повернулся на песке, чтобы осушить пот, и пристроился рядом с юношей. Тот лениво сплюнул косточки винограда в сторону, слегка сощурился на солнце и едва заметно улыбнулся.
-А куда спешить, Минос?
У него был странный, неподвижный взгляд - не то сонный, не то рассеянный. Люди, впервые увидев его, обычно считали, что юноша пьян. Но меня, хорошо знавшего сводного брата, это в заблуждение не вводило. Лежебока Дивуносойо обладал не только отменной наблюдательностью, но и неожиданной для своей лени ловкостью. Если нужно было, он мог прыгать не хуже горного козла или скользить по камням с проворством ящерицы.
-Я победил, Лиэй (так любил называть я своего филетора. На языке моего отца это значило "освободитель". Он, похоже, гордился этим прозвищем), - похвастался я. - Наконец-то обогнал и Сарпедона в двойном беге, и Радаманта в долихосе .
-И отец улыбнулся тебе и назвал молодцом, - совсем как избалованная девочка скривил губки Дивуносойо и пренебрежительно рассмеялся. Провел пальцем по моему плечу.
-Ты не представляешь, как красиво смотрится песок на твоей темной коже и в иссиня-черных волосах. Куда красивее, чем золотая пыль, которой посыпает себя царица Европа. И как прекрасно твое мускулистое тело. А твоей талии может позавидовать любая девушка.
Он сел, провел ладонью по моей спине и ягодицам. Я передернул плечами.
-Не надо! - от прикосновений Дивуносойо у меня начинала кружиться голова, а сердце принималось бешено колотиться, как после бега.
Это было очень приятно. И все же, когда Лиэй прикасался ко мне, я терял власть над собой и страшился этого. Дивуносойо, как ни в чем не бывало, продолжал мягко поглаживать меня.
-Ведь тебе же нравится это, Минос, - улыбнулся он.
Знал бы, насколько нравится! Мир просто переставал существовать, оставался только Лиэй, Освободитель от бремени забот. Его лиловые глаза, тонкое лицо с капризными губами, стройное, гибкое тело и ослепительно-белые, волнистые волосы. Сын Персефоны мог менять свой облик и уверял, что таким является только мне. Однажды я заставил его поклясться, что в этом виде он не покажется больше никому.
-Перестань изображать из себя натянутую тетиву, ляг спокойно! - в голосе Лиэя появились властные нотки.
А я уже и не мог сопротивляться.
Холеные, словно у придворной дамы, руки Дивуносойо (как мог он сохранять их такими, если целыми днями возился с заступом в винограднике?!) заскользили по моим плечам и лопаткам. Их мягкие, расслабляющие прикосновения и жаркое солнце окончательно взяли свое. Я уронил голову и прикрыл глаза.
-Вот так лучше, - рассмеялся сын Персефоны, продолжая массировать мою спину и поясницу.
-Ты делаешь меня слабым и беззащитным, - пробормотал я.
-И от кого ты сейчас собираешься защищаться, брат? - расхохотался Дивуносойо и добавил ни с того ни с сего: - Люди вообще очень странные существа. Тебя считают умником, а меня - лентяем и глупцом. А на самом деле, ты похож на быка, который в ярме покорно идет за пучком травы, висящим перед его носом. А я предпочитаю пастись на сочном лугу. Так кто из нас глупец? - он опять засмеялся, ласково потрепал меня по спине нежной рукой.
Я лениво перевернулся на спину и, приоткрыв глаза, пробормотал:
-Сейчас - готов поверить, что не ты.
-Ах ты, мудрец, - рассмеялся Дивуносойо. - Только почему все забываешь, едва уходишь от меня? Когда же ты поумнеешь, мой суровый Минос?
Руки его легко скользили вдоль моего тела, заставляя сердце биться все быстрее и быстрее. Я перехватил его запястья.
