-Ты знаешь, что мне с самого начала не по нраву был твой филетор, и я противился вашей любви. Но уступил твоему упрямству, и до сих пор жалею, что проявил мягкосердечие. У тебя есть все, чтобы стать великим царем. Ты умен, силен, смел, отважен, тверд духом. Неудачи не заставляют тебя отступать. Ты отвергаешь любые соблазны, когда идешь к цели. Вернее, отвергал, доколе не сошелся с Дивуносойо. Он ленив, как старый, раскормленный кот. Я думал, Дивуносойо сможет стать владыкой Ойкумены. Но он не захотел. Ему довольно хижины и виноградника рядом. В последнее время я стал замечать, что и ты, кажется, избрал для себя стезю обычного охотника, а не владыки! С этим я смириться не могу. И потому я велел Дивуносойо покинуть тебя и отправиться так далеко, чтобы тебе и в голову не пришло разыскивать его.
Отец не пытался лгать мне, винить во всем Лиэя. Искренность Зевса подкупала. Я утёр последние слезы и поднял на отца взгляд, исполненный преданности.
-Прости меня, отец, что...
Но в чем заключалась моя вина? В том, что любил существо низкое и недостойное? Но Лиэй не был таким! Он не учил меня твердости духа, умению подавить самое сильное желание ради цели, умеренности. Но с ним я постигал науку любить кого бы то ни было, ценить жизнь со всеми её радостями и бедами, принимать то, чего не могу изменить, и находить во всем светлые стороны. Он учил меня созидать и заботливо оберегать молодые побеги. Он учил меня прощать.
И я принял отцовскую волю и простил того, кто своевольно разлучил меня с любимым.
Зевс понял все без слов, посмотрел на меня прямо и спокойно. Потом погладил по голове и снова притянул к груди:
-Тебе больно, сын мой, я знаю. Но ты - царь.
Я сам закончил его мысль. Многое, доступное простым смертным, закрыто для меня. За любовь богов надо платить. И недешево.
-И как ты пережил эту утрату? - осведомился Инпу.
-Попросил у Астерия корабли и отправился охотиться за морскими разбойниками, истребляя их суда повсюду, где находил. А потом... время унимает любую боль.
-И долго ложе твое оставалось пустым?
-Ложе? - я презрительно фыркнул, - Нет, конечно. Брат Сарпедон, которому я изливал свою душу, щедро поделился со мной своими многочисленными мальчиками и девушками. Да и моя богоравная матушка, кажется, приложила немало усилий, чтобы найти замену Дивуносойо. Правда, я уже не помню ни имен, ни лиц тех, с кем делил в ту пору постель... Между любовью и... - я замолчал, подыскивая слово, более пристойное, чем "случка", - простым наслаждением - большое различие. Любовь не только услаждает сердце, она делает человека лучше. О ней помнишь через долгие годы... С любимым можно даже не делить ложе, от этого любовь не становится меньше!!!
Судя по всему, мой ответ заинтересовал Инпу. Он несколько раз весело ударил по ступеньке пушистым хвостом.
-Вот как? У тебя были и такие?
-Да, - я не сдержал счастливой улыбки.
-И зачем такая любовь? Чем она услаждает? - он заинтересованно смотрел на меня.
-Близостью двух душ...
-А с Дивуносойо как было?
-Там было все... - прошептал я. - Наши души были так же близки, как тела. Мне казалось порой - он понимает меня без слов. Я скорее умер бы, чем уронил себя в его глазах... Он наполнял мое сердце до краев.
-С той поры, как вы расстались - твое сердце пусто? - поинтересовался Инпу. Его хвост непрестанно мелькал в воздухе, как опахало: он не скрывал своего интереса.
-Сердце? - переспросил я. Рассеянно опустил руку в прохладную воду бассейна. - Может ли этот сосуд оставаться пустым, пока человек жив? Да я бы лишился рассудка, если бы меня постигло такое несчастье! Но Афродита Урания, рожденная из пены и крови, никогда не оставляла меня своей милостью. Мою душу легко растревожить: мудростью, дерзостью, превосходящей человеческие пределы, непохожестью на других, отвагой, умом, верностью.
-Но есть ли среди многих, о которых ты упомянул, хоть один, что стоит если не вровень, так следом за несравненным Дивуносойо? Кого одарил своей приязнью анакт Кефти? Спроси свое сердце!
Я задумался, глядя на отражения звезд в черной воде. Думал, будет трудно ответить. Но сердце отозвалось быстро, уверенно и твердо.
-Тот, кому я никогда и не заикнусь о своей любви, потому что его верность и преданность ставлю превыше всех любовных наслаждений - Итти-Нергал-балату. Раб, купленный за четыре сикля на пристани Амонисса...
Итти-Нергал-балату. (Амонис. За три года до воцарения Миноса, сына Зевса. Созвездие Весов)
Грохоча и поднимая тучи пыли, наша колесница, запряженная парой лошадей, выехала на морской берег. Сарпедон сразу спрыгнул на землю, я же не спешил, наслаждаясь зрелищем гавани близ города Амонисса.
