-Ты хочешь знать - почему? - спросил Дедал, не обращая внимания на то, что я залился краской. - Ты не такой, как все. Ты - изгой из рода своего, ушедший от матери своей и отца своего.
-Отца? - искренне удивился я. И попытался вспомнить, когда хоть раз поступил против Зевса.
-Что ты знаешь о Муту, сын зевсовых колен?
-Кто такой этот Муту? И почему ты говоришь, что Зевс не мой отец, а лишь принявший меня как сына? - я был так удивлен, что даже не мог сердиться.
-Потому, что я знаю, мой царь, - ответил Дедал. - И мне ведом Муту - бог смерти в Ханаанских землях, откуда родом твоя мать. Он - твой истинный отец. Ведь мать твоя блюла обычаи своих земель. И прежде, чем быть просватанной, она отправилась в храм Ашторет и сошлась с тем, кто выбрал её. Владыка смерти Муту прельстился красотой Европы. Его семя проросло в чреве твоей матери. Она была в тягости, когда Зевс похитил её. Но его вполне устраивал ты с твоим даром сеять смерть и разрушение вокруг себя. Так что, во избежание пересудов, Зевс просто назвал тебя своим сыном.
О, боги!
Я с трудом перевел дыхание, и тут ярость вырвалась из оков изумления. Не вспомни я о быкоголовом - убил бы на месте мерзкого карлика!
-Ты лжешь, афинянин! - воскликнул я, вскакивая. И, не сдержавшись, ударил его кулаком по лицу. Он невозмутимо размазал большой ладонью кровь и глину по щеке и произнес:
-Гневаешься - значит, знаешь, что я прав. Не знаешь, так догадываешься. Посмотри на себя - разве в твоем облике есть хоть что-то, что напоминало бы Зевса?
Он выпрямился и, нависая надо мной, продолжал, будто гвозди вколачивал:
-По праву рождения и крови ты - царь мертвых, не живых! Великое предназначение предстоит исполнить тебе, сын великого бога! Но путями жизни ты не ходил и не будешь ходить никогда. Зевс избрал тебя потому, что ему хочется утвердить свою власть в чужих владениях - на земле Посейдона. А для этого нужно уничтожить тот мир, который был создан здесь Посейдоном и Бритомартис, населить остров иным народом. Только для этого он и поставил тебя царем над Критом. И, выполнив свою работу, ты уйдешь в небытие, потому что для созидания ты Зевсу не нужен. Ты отрекся от рода своего. И возрождения тебе не будет!
Кровавая пелена поплыла у меня перед глазами.
Пусть он подавится своей правдой!
Раздавлю гада!
-Разве так должно поступать самому справедливому из царей? - с издевательской улыбкой заметил Дедал.
Я поспешно перехватил свою, уже готовую нанести удар, руку за запястье и сжал до боли, пытаясь отрезвить себя.
-По какому праву ты хочешь убить меня? Разве я совершил преступление на Крите, царь? Или сыновья богов могут забыть о законе? Тогда почему, когда сын Зевса Радамант убил человека, - ты приговорил его к изгнанию? - ехидно улыбался Дедал, глядя мне прямо в глаза.
Он и об этом знает правду? Законы брата моего, Радаманта, казались мне более совершенными, чем собственные. Потому я и не стал препятствовать его решению покинуть Крит, после того, как гепет Эндий был случайно убит Радамантом на охоте. Брат был мудр и прозорлив, он давно понимал, что у меня на душе. Я вновь услышал его слова, еще более страшные оттого, что они были сказаны ласково и успокоительно: "Конечно, ты можешь очистить меня от нечаянного кровопролития, Минос. Но зачем мне испытывать судьбу? Ты хочешь быть единственным великим и мудрым государем на Крите. И ты можешь быть им. Киклады велики - я уеду на любой из островов, дабы насаждать там законы великого анакта Миноса. Мы расстанемся как братья, сохранив приязнь межу собой. И когда нас будет разделять виноцветное море, мне будет легче признать твое старшинство". "Я полагал, что хорошо скрываю свою зависть к твоему уму," - попробовал улыбнуться я. "Не тебе одному стал тесен этот остров, - произнес Радамант. - Мне тоже." Я молча кивнул и не стал переубеждать брата. Если бы мне хотелось, чтобы Радамант оставался подле меня, разве не нашлось бы у меня слов удержать его?
Я пристально вгляделся в лукавое лицо Дедала:
-Можно выдать тебя Кекропу. На Афинской земле ты совершил преступление, достойное смертной казни.
-Думаешь, я буду молчать о том, что стало мне ведомо на Крите, безупречный?
Он поймал меня искусной сетью. Не вырвешься. Он понял, что сила на его стороне, и продолжил уверенно:
-Тебя не обольстишь, царь. Но я знаю, чего ты боишься. Предлагаю мену. Ты - укрываешь меня, я - молчу!
Я с трудом перевел дыхание, заставив Миноса взять верх над пробудившимся в моей душе Минотавром. Выдавил из себя:
-Хорошо.
И, не оборачиваясь, вышел из мастерской карлика.
У меня еще были некоторые сомнения в правдивости слов Дедала, и я спросил о своём роде Инпу. Тот всё подтвердил и даже явил мне во сне ужасного Муту, чья пасть от неба до дна моря поглощала все живое. Мой настоящий отец показался мне сродни свирепому Кроносу, пожиравшему своих детей. И после того моя любовь к Зевсу, принявшему меня, изгоя безродного, на колени, обласкавшему, удостоившему царства, стала еще крепче.
