Пилигрим дождался, пока они все погрузились в автобус, понаблюдал, как автобус этот отдалился, сливаясь с потоком машин. Потом градстраж неспешно направился мимо отделения к скверу.
В отделении все еще шел ремонт после пожара. Пилигрим опасался, что Усачева все-таки снимут с должности – даже с учетом того, что он не был виноват, никто не смог бы противостоять рарогу! Хотя бы потому, что рароги давно считались если не вымершими, то точно покинувшими эти места.
Однако Усачев работу все-таки сохранил. Высшее руководство оказалось мудрым, сообразило: то, что цмок в итоге вырвался из плена сам, значило куда больше, чем то, что он изначально поддался чарам.
Теперь цмок развернул в отделении бурную деятельность, не давал покоя ни подчиненным, ни строителям и старательно делал вид, что он не имеет к причинам пожара никакого отношения. Поджигал кто-то другой, а он так, рядом постоял!
Впрочем, с Пилигримом он пока вел себя иначе, куда спокойней и сдержанней, чем раньше, хотя открыто не поблагодарил ни разу. Пилигрим в этом и не нуждался, он просто наслаждался неожиданно доставшимися ему выходными.
В сквере его уже ждали Рада и Настя, как они и договаривались. Рада читала что-то на экране смартфона. Настя украдкой оживляла завядшие после недавней засухи цветы. Колдовать ей, естественно, строжайше запретили. Но она решила, что если незаметно и очень надо, то можно. В качестве прикрытия она демонстративно поливала цветы из пластиковой бутылки.
Как только Пилигрим подошел ближе, Рада убрала смартфон и улыбнулась ему.
– Ну, как она? – спросил градстраж.
– Довольна как слон… Или, с учетом ситуации, как кит. Зла на Свислочь не держит, но и встречаться с ней не рвется. К людям настроена доброжелательно. Это время ей нравится. Вот только… Слушай, у меня тут возникла теория, которая мне не очень нравится. Насте я сказать не решаюсь, а мучаться одна устала!
– И ты решила помучить меня за компанию? Как типично. Ладно, давай.
– Никто ведь не знает, что именно случилось с Немигой, – напомнила Рада. – В магических архивах я нашла лишь информацию о том, что упадок реки начался, когда пропал ее дух-хранитель. То есть, это не люди уничтожили реку, это ее энергия вышла из-под контроля из-за пропажи духа, и ее пришлось убрать под землю.
– И ты хочешь сказать, что дух реки пропал именно из-за того, что его утянуло в аномалию – а обратно он не вернулся?
– Ну, да… Примерно это я и пытаюсь сказать.
Так действительно могло быть. Пилигрим давно уже опасался, что они вляпаются во временной парадокс. Правда, он предполагал, что произойдет это из-за Громова, но и перемещение речного духа – событие далеко не заурядное!
Вот только…
– И что с того? – спокойно произнес градстраж.
– В смысле – что с того? Это же очень серьезно!
– Не спорю. Но что мы можем с этим сделать? И что может сделать Настя? Если она узнает, что ее решение остаться здесь погубило родную реку, лучше ей станет или хуже?
– Хуже, – признала Рада. – Намного! Она сейчас как ребенок: радуется всему новому. Но если она узнает правду…
– Мы с тобой и сами не уверены, что это правда. Просто один из вариантов, от которого никому лучше не станет. Так что давай оставим все как есть и будем разбираться не с гипотетическими проблемами, а с настоящими!
Рада быстро кивнула, видя, что Настя направляется к ним. Великий речной дух сейчас и правда напоминал самую обычную девчонку, непосредственную, как любой ребенок.
– А вы чего тут шепчетесь? – удивилась она. – Опять делаете вид, что вы просто друзья, хотя на это только зря тратите время?
– Что еще мы, по-твоему, можем сделать? – смутилась Рада.
– Женитесь! – торжественно объявила Настя. И, не дожидаясь нагоняя от подруги, умчалась куда-то в зеленые заросли.
А Пилигрим подумал, что принять присутствие рядом речного духа может оказаться куда сложнее, чем он ожидал – и вовсе не из-за магии.
Однако город устоял и готов был двигаться дальше, Вечное Пламя продолжило гореть, возле него установили новейшую антиведьминскую защиту, а значит, хотя бы для Минска все закончилось хорошо.
