При первой атаке ей лишь чудом удалось отскочить. Она хотела бежать, она не сомневалась, что градстражи всем займутся сами, она будет им только мешать. Однако у нее ничего не получилось: земля здесь была неровная, в густой траве скрывались десятки ям, и Рада попросту упала.
Раньше это не стало бы проблемой, а теперь изменило все. Лесовик с торжествующим ревом попытался ее прихлопнуть. И не поймать, а просто раздавить, как насекомое, так и не сказав ей ни слова!
Но атака все же сорвалась, Пилигрим оказался между Радой и лесовиком так быстро, что она даже не смогла толком разглядеть, откуда он появился. Он сказал что-то, скорее всего, заклинание выкрикнул и встретил ладонь лесовика собственным ударом.
Казалось, что у совсем еще молодого парня нет ни единого шанса против такого гиганта. Однако сложилось иначе: человеческая рука оказалась крепче, а рука лесовика разлетелась на бесчисленное множество мелких щепок. Гигант с воем отступил, а Пилигрим больше не обращал на него внимания. Он повернулся к Раде и помог ей подняться на ноги.
– Ты как?
– Я-то нормально, а с ним что? – Рада бросила испуганный взгляд на лесовика. – Почему он такой огромный и дикий?!
– Спросим у него, когда обезвредим!
Лесовик отрастил потерянную руку за считаные секунды. Для него, находящегося сейчас на открытой земле, это и проблемой-то не было, так, мелкая неприятность! Он снова попытался напасть на Раду, но подоспели другие градстражи, помешавшие ему.
Пилигрим же к битве не вернулся, он остался рядом с ней, и от этого было легче. Он помог ей добраться до аллеи – но не дальше. Пока Рада оставалась главной целью лесовика, она не имела права покидать огороженную территорию и снова подвергать опасности людей.
Градстража не справлялась. Оперативников тут хватало, самых разных – ведьмары, волколаки, болотник даже… Только их оказалось недостаточно. Лесовик, аномально огромный и совсем не похожий на разумное существо, был намного сильнее. Он восстанавливался после любых ранений и постоянно искал взглядом девушку, которую хотел уничтожить.
Рада чувствовала, как напрягся рядом с ней Пилигрим. Он и сам видел, что в любой момент лесовик может прорваться вперед. Не победить других градстражей, нет, просто обойти их… Много ли времени нужно, чтобы убить человека?
Им так и не довелось узнать это. Лесовик собирался пойти на очередной прорыв, когда раздался вой – громкий, пронизывающий, настолько жуткий, что замер даже этот безумец. Над высокими кронами деревьев поднялась величественная голова, напоминающая одновременно змею и ящера. Длинная шея и тело скрывались среди веток, но все здесь прекрасно знали, как выглядит цмок.
Очень сильный, очень злой цмок.
Раде доводилось видеть, как перевоплощается Усачев, но никогда – как он дерется. Он демонстрировал силу редко и неохотно, на показательных выступлениях и учениях. Обычно для него не было достойных противников, логично предположить, что управлять Минской Градстражей поставили одного из самых могущественных нелюдей страны!
И вот теперь противник нашелся. Цмок открыл клыкастую пасть – и сверху на лесовика хлынул сплошной поток пламени. Огонь горел настолько ярко, что слезы сами собой брызнули из глаз, Рада была вынуждена зажмуриться, а Пилигрим прикрыл ее от нарастающего жара.
Она рискнула открыть глаза, лишь когда все закончилось. Усачев снова стал человеком, угрюмым, недовольным, полностью осознающим свои проблемы. На месте лесовика осталось обугленное бревно.
Гигант не был по-настоящему мертв. Просто лесовики в условиях абсолютной угрозы умели впадать в анабиоз, превращаться в семечко, заключенное в деревянный кокон. В таком состоянии они могли существовать годами, и снова заставить их обрести прежнюю форму без их желания было решительно невозможно.
Поэтому Усачев и медлил, не вмешивался до последнего. Он все надеялся, что его сотрудникам удастся допросить безумного лесовика. Но когда стало ясно, что тот может добраться до Рады, цмок без сомнений выполнил слово, данное ее матери.
Это была победа – но победа, означавшая, что тайна появления лесовика может остаться неразгаданной навсегда.
«К моим положительным качествам я могу отнести то, что никого пока не убил. А еще у меня приятный голос».
Минск сошел с ума.
Точнее, не весь Минск, а только мистическая его часть, но Пилигриму иногда казалось, что весь. Потому что нелюдей, пусть и немногочисленных, хватало, чтобы разбросать семена хаоса по всему городу.
Сначала какая-то кикимора додумалась принять свое истинное обличье во время сеанса в сауне. Хорошо еще, что туда никто с собой смартфоны не берет, заснять это не успели! Людей успокоили. Кикимору отправили на реабилитацию.
