Настя повсюду следовала за ней очень нервной, но безмолвной тенью. Это даже удивляло: понятно, что Пилигрим был вынужден смириться, градстраж слишком хорошо ее знал, да и о долге не забывал. Но вот водяница вполне могла повести себя эгоистичней… Однако Настя тоже не пыталась отговорить Раду – и не уходила. Чувствовалось, что водяница готова отдать все свои скромные силы борьбе, которую до конца не понимала.
Они как раз заканчивали подготовку, когда Пилигрим сам зашел за ними в торговый центр.
– Нашли? – коротко спросила Рада.
– Нашли, – кивнул градстраж. – Два злыдня и, почему-то, банник.
– Чем удивительней, тем сложнее отыскать.
– Я могу как-то уговорить тебя не делать этого?
Настя опередила Раду с ответом:
– Бесполезно. Я тут стою, глаз с нее не свожу, жду, когда она сомневаться начнет. Но она так и не начала.
– Какое неожиданное коварство! – восхитилась Рада. – А я думала, ты меня поддерживаешь во всем!
– Не в самоубийстве.
– Не будет никакого самоубийства, я справлюсь!
Прозвучало вполне убедительно, тут Рада могла собой гордиться. Жаль только, что сложнее всего было обмануть не окружающих, а саму себя.
Кристину они доставили в центральное отделение градстражи, даже после пожара в городе не было места безопасней. Ведьму оформили как заключенную, заперли в той самой камере, где недавно сидела Драгана. Логика была проста: если эта странная девица не сумела оттуда вырваться, то и ворваться тоже не сможет.
Визит в отделение должен был стать быстрым и предсказуемым. Задерживаться они действительно не стали – а вот сюрприз все же получили.
У выхода их встречали не только богатыри, но и сам Иван Тобольцев. Нельзя сказать, что он мистическим образом поправился и бодро прискакал на помощь. Нет, выглядел он как раз как человек, которому неплохо бы провести ближайшие дни на больничной койке. Сам богатырь определенно понимал это, но жалеть себя не собирался.
– Что здесь происходит? – спросил он, переводя тяжелый взгляд с Пилигрима на Руслана и обратно.
Последствия травмы сказывались только на теле, разум Ивана оставался ясным. Хотя с богатырями его подвида всегда так: они в первую очередь стратеги, их ценят не за грубую силу. Поэтому его, должно быть, и назначили командиром отряда.
– Ты не приказал меня арестовать, уже прогресс, – фыркнул Руслан.
– Это можно исправить. Дело не в симпатии к тебе, я помню ледащика. Еще раз: что происходит? Говорите по делу, или решение с арестом я пересмотрю.
И снова на споры не оставалось времени. Никто из них по-настоящему не доверял Тобольцеву, но они бы все равно не успели придумать для него новую версию, да еще и согласовать между собой. Пришлось говорить правду, надеясь на благоразумие богатыря.
Тобольцев, к его чести, слушал их спокойно, не пытался упрекнуть ни в обмане, ни в нарушении правил, хотя нарушений тут хватало. Даже весть о том, что Александр Громов оказался предателем, молодой богатырь воспринял с презрительным безразличием. Похоже, после такого поступка ему легко было не считать Громова одним из «своих».
Когда рассказ был окончен, Иван пару минут раздумывал, потом заключил:
– Дела действительно плохи. У нас как минимум три очень серьезных противника – Громов, Усачев и Драгана.
– Усачев не может быть на их стороне! – тут же заявил Пилигрим.
– Я не сказал, что он делает это добровольно. Но прямо сейчас он с ними, он это уже продемонстрировал.
– Считаешь, что ледащик сумел повлиять и на него, и на меня? – засомневался Руслан.
– Ни в коем случае. Даже полноценного лиха одноглазого было бы недостаточно, чтобы свалить цмока. Более мелкого подвида тем более не хватит. Нет, полагаю, ледащика Громов протащил в отделение, чтобы тот устроил диверсию и нейтрализовал меня. Но основная атака осталась за Драганой. Мы не знаем, кто она, следовательно, не можем определить, насколько велик ее контроль над цмоком. Готовиться нужно к худшему и допустить, что он атакует нас в полную силу.
Верить во все это не хотелось. Да пространственно-временную аномалию принять оказалось проще! Ну да, косяки с заклинаниями случаются, особенно когда магию используют, чтобы хайпануть. Но допустить, что начальник градстражи теперь враг? Дядя Дима Усачев, который приходил к ним в гости столько, сколько Рада себя помнила? Так просто не бывает!
В то же время она понимала, что знает о нем ровно столько, сколько он позволил узнать. Любой заклинатель разума использует против жертвы не силу, а слабость, точки уязвимости. О таком Усачев не рассказывал даже близким друзьям.
– Итак, среди наших врагов цмок и непредсказуемая пироманка, – вздохнул Руслан. – Замечательно. Подробности по Громову есть? Он на одном уровне с лихорадками или посильнее будет?
– К сожалению, посильнее, он примерно на одном уровне с Усачевым, – признал Тобольцев. – В отличие от меня, Громов относится к старшим богатырям, подкласс «вольга́».
Рада страдальчески поморщилась, хотя на нее никто не смотрел. По-другому просто не получалось. Она-то думала, что Тобольцев преувеличивал, когда говорил, что Громов практически равен цмоку! А все оказалось вот как…
