Подсчеты показали, что войскам уже в первые дни войны будут нужны миллионы противотанковых и противопехотных мин, сотни тысяч других инженерных мин.
Но даже самые скромные потребности войск в минах руководители Наркомата обороны считали завышенными, фантастическими.
Зная все это, видя, что предложения ГВИУ не встречают поддержки в высших военных инстанциях, я решил обратиться в ЦК ВКП(б).
Посоветовался с товарищами по работе. Генерал Хренов не возражал. Мой непосредственный начальник — полковник М. А. Нагорный — тоже. И я послал в ЦК ВКП(б) письмо, в котором доказывал, что инженерные мины нужны не только в обороне, но и в наступлении, а также постарался раскрыть значение специальных инженерных частей для устройства и преодоления различных заграждений.
В конце концов доклады А. Ф. Хренова, а возможно, и это мое письмо несколько сдвинули дело с мертвой точки. Нам предложили проверить расчетные данные количества мин, потребных на первые шесть месяцев боевых действий.
Вместо установленных маршалом Куликом крохотных норм (2500–3000 противотанковых и 3000–4000 противопехотных мин на дивизию) были приняты наши расчетные нормы: 14 000—15 000 противотанковых и 18 000— 20 000 противопехотных мин на дивизию. Исходя из этого, Красная Армия в целом должна была иметь уже к началу 1941 года 2 800 000 противотанковых и 4 000 000 противопехотных мин, 120 000 мин замедленного действия и 350 000 мин-сюрпризов.
Но признание наших расчетов еще не. означало их воплощения в жизнь.
К 1 января 1941 года Красная Армия имела всего около миллиона противотанковых мин, а мин замедленного действия и мин-сюрпризов не получила вообще. К началу войны не было запасено и половины минимального количества инженерных мин, необходимых войскам при успешном развитии военных действий.
За время моей работы в ГВИУ Красная Армия провела не одно учение. Мне довелось присутствовать на некоторых из них. Здесь я повстречал и старых знакомых и новых командиров-энтузиастов, с которыми меня сближала общность взглядов на применение мин в современной войне. Но доводилось встречаться и с конкурентами минеров — с теми, кто защищал идею создания оборонительных противотанковых средств из бетона, земли и стали, ратовал за противотанковые рвы и надолбы.
Каждая из таких встреч была по-своему интересной.
…Осенью 1940 года на Карельском перешейке Проводились испытания по преодолению различных противотанковых препятствий.
Все построенные к тому времени препятствия легко преодолевались танками Т-34 и КВ. Иногда с помощью простейших приспособлений, иногда и без них.
Жозеф Яковлевич Котин — конструктор тяжелых танков и мой старый знакомый — прямо-таки ликовал: ни надолбы, ни рвы, ни другие заграждения не оправдывали себя.
Надо сказать, что у нас в ГВИУ мало кто переоценивал значение подобных препятствий. И генерал-майор А. Ф. Хренов и полковник М. А. Нагорный отлично знали существенные недостатки «пассивных» заграждений: трудоемкость при постройке, легкость обнаружения с земли и с воздуха и в конечном счете сравнительно легкую преодолеваемость танками.
Поэтому на учениях больше интересовались процессом преодоления рвов, надолб и эскарпов, нежели их использованием в качестве заграждений.
Естественно, что я не преминул подколоть Котина:
— А смогут ли танки с такой же легкостью преодолевать минновзрывные заграждения, Жозеф Яковлевич?
— Типун тебе на язык, — быстро откликнулся Котин. — Сам знаешь… Кстати, мины-то у вас есть?
— Делаем, — уклонился я от прямого ответа.
Котин выразительно посмотрел на меня, хотел было что-то сказать, но отвернулся и промолчал…
По-моему, он тоже отлично понимал, что противотанковые мины куда более надежное и эффективное средство, чем рвы. Ведь мины способны не только задерживать танки, но и выводить их из строя, даже уничтожать. Кроме того, мины не демаскируют обороны, их можно перемещать на особо опасные направления и быстро там устанавливать…
После испытаний на Карельском перешейке меня несколько утешила поездка в Ленинградское военно-инженерное училище, где я познакомился с системой обучения курсантов минноподрывному делу. Начальник училища майор А. Д. Цырлин уделял большое внимание этому вопросу. И он, и преподаватели, и командиры училища заинтересовались опытом применения мин в Испании.
Я постарался удовлетворить их отнюдь не праздное любопытство.
Внимание товарищей меня порадовало. А из беседы с курсантами я понял, что в училище даром времени не теряют. И действительно, в годы Отечественной войны выпускники этого училища прекрасно проявили себя…
Хорошей школой боевой подготовки для всех родов войск явились осенние тактические учения 1940 года, проведенные первоначально в МВО, а затем во всех приграничных военных округах. В ходе этих учений ГВИУ широко и всесторонне проверило на практике выработанные нами скоростные методы организации, постройки и инженерного оборудования оборонительных позиций и исходных районов для наступления.
