27 декабря, 1975 г.
Дорогая Сара!
Мы с отцом очень обрадовались, получив от тебя сегодня письмо. Со мной все в порядке, так что волноваться нет никаких причин. Но твое беспокойство меня очень тронуло. Про «обморожение» пресса сильно преувеличила. Там всего лишь три пятнышка на подушечках пальцев левой руки. А «потеря сознания» была небольшим обмороком, вызванным, по словам Вейзака, эмоциональной перегрузкой. Он сам примчался сюда и настоял, чтобы меня перевезли в портлендскую больницу. Да, на него стоит посмотреть в действии! Он выбил у них и кабинет, и аппарат ЭЭГ, и лаборанта. Так вот, Вейзак не обнаружил ухудшения в состоянии мозга. Он хотел бы провести целый ряд исследований; некоторые из них сильно смахивают на пытки инквизиторов: «Отрекись, еретик, иначе тебя ждет пневматическое сканирование головного мозга!». (Шучу. А кстати, дорогуша, ты так и не бросила нюхать кокаин?) Как бы то ни было, я отверг их любезное предложение надуть меня, как воздушный шарик, а потом проткнуть. Отец злится; он почему-то вбил себе в голову, что мой отказ от обследования и нежелание матери принимать лекарство от давления — вещи одного порядка. Мне не удается объяснить ему, что даже если Вейзак и найдет какие-то отклонения, то все равно ничего поделать с ними не сможет.
Да, я видел статью в «Ньюсуике». Мою фотографию они взяли с той злополучной пресс-конференции, только обкорнали. На ней у меня такой вид, что не дай Бог столкнуться в темном переулке. Не приведи Господи, как выражается твоя подружка Энн Страффорд! Жаль, что обо мне написали. Не зная обратного адреса, я даже не вскрываю письма, а сразу пишу на конверте: «Вернуть отправителю». В них слишком много человеческого горя, надежд и ненависти, веры и неверия, и они постоянно напоминают мне о маме.
Что-то мрачную я нарисовал картину, а вообще-то все не так уж плохо. Я просто не хочу быть ни практикующим медиумом, ни выступать с лекциями, ни появляться на телеэкране. (Какой-то придурок с Эн-би-си сумел раздобыть мой номер телефона и зазывал на их шоу, которое ведет Джонни Карсон. Представляешь? Дон Риклс отпускает свои оскорбительные шуточки, старлетка демонстрирует прелести, а я делаю пару предсказаний, и все в одном флаконе! Под эгидой какой-нибудь «Дженерал фудс».) Не желаю иметь с этим ничего общего! Я хочу поскорей оказаться в Кливс-Миллс и стать самым обычным школьным учителем, и пусть мои «озарения» касаются только футбольных баталий.
Ладно, на этом, пожалуй, завершу письмо. Надеюсь, ваша семья хорошо встретила Рождество и с оптимизмом (во всяком случае, Уолт, судя по твоим словам) ждет выборов в предстоящий год двухсотлетнего юбилея. Рад, что твоего супруга выдвинули в сенат штата, но ему понадобится удача: для республиканцев 1976 год вряд ли станет триумфальным. И благодарить за это надо нынешнюю администрацию.
Отец передает привет и просит сказать спасибо за фотографию Денни, которая произвела на него неизгладимое впечатление. Я присоединяюсь. И отдельное спасибо за проявленное беспокойство. Хотя для него и нет оснований, но мне все равно очень приятно. Со мной все в порядке, и я с нетерпением жду дня, когда снова окунусь в работу.
С любовью и наилучшими пожеланиями,
Джонни.
