Когда он усаживался в отцовскую машину, Эрб спросил:
— Не боишься вести ее?
Джонни покачал головой. Мысли о возможной аварии совсем не тревожили его. Во-первых, чему быть — того не миновать, а во-вторых, он не верил, что снаряд дважды падает в одну воронку. В глубине души Джонни не сомневался, что если ему и суждено погибнуть, то не в автомобильной аварии.
Долгая поездка прошла спокойно, а совещание напомнило встречу выпускников. Все старые коллеги, продолжавшие работать в школе, заглянули, чтобы поздороваться и пожелать Джонни успехов. Но он заметил, что многие насторожены и опасаются обменяться с ним рукопожатием. Возвращаясь домой, он пытался убедить себя, что это ему показалось. А если нет, то это даже забавно: журнал «Инсайд вью» написал открытым текстом, что Джонни — мошенник, поэтому они не имели оснований тревожиться.
После совещания ему было нечего делать в Кливс-Миллс, и он вернулся в Паунал дожидаться наступления Рождества и окончания рождественских каникул. Словно по команде, посылки с вещами перестали приходить, что лишний раз засвидетельствовало множество прессы, как объяснил Джонни отцу. Однако на смену посылкам хлынул поток возмущенных, в основном анонимных писем и открыток от людей, которые чувствовали себя оскорбленными.
В одном таком послании, отправленном на почтовой бумаге гостиницы «Рамада» из Йорка, штат Пенсильвания, говорилось:
За двадцать дней после появления заметки в журнале «Инсайд вью» пришло почти три десятка писем подобного содержания. Несколько предприимчивых корреспондентов предложили Джонни свои услуги в качестве партнеров. Один из них похвалялся:
Затем поток подобных писем иссяк, как до этого — посылок и бандеролей. Не найдя в конце ноября в почтовом ящике никаких посланий, Джонни вспомнил слова художника и продюсера Энди Уорхола о том, что настанет день, когда каждый американец получит свои пятнадцать минут славы. Судя по всему, его пятнадцать минут славы прошли, чему он искренне радовался.
Однако, как выяснилось, эта радость оказалась преждевременной.
— Смит? — раздался голос в телефонной трубке 17 декабря. — Джон Смит?
— Да.
Голос был незнаком ему, но звонивший явно не ошибся номером. Это было странно: Эрб сменил номер телефона три месяца назад, и в справочниках он не числился. К Рождеству они нарядили елку, и она стояла в углу гостиной на деревянной крестовине, которую отец смастерил, когда Джонни был еще маленьким. За окном шел снег.
— Вас беспокоит Баннерман. Шериф Джордж Баннерман из Касл-Рока. У меня… как бы это сказать… есть к вам предложение.
— Откуда у вас этот номер?
Баннерман откашлялся:
— Ну, в принципе, я, как полицейский, мог бы получить его в телефонной компании. Но вообще-то мне дал его ваш друг, доктор Вейзак.
— Сэм Вейзак дал вам мой номер?
— Именно так.
Озадаченный Джонни опустился на стул возле телефона. Теперь он сообразил, что совсем недавно читал о Баннермане в воскресном приложении. Тот был шерифом в округе Касл, располагавшемся в районе озер к западу от Паунала. Касл-Рок, центр округа, находился в тридцати милях от Норуэя и в двадцати — от Бриджтона.
— Ваш звонок связан с работой?
— Пожалуй, да. Не могли бы мы встретиться и выпить по чашке кофе?
— Дело касается Сэма?
— Нет, доктор Вейзак не имеет к этому никакого отношения. Он звонил мне и назвал ваше имя. Это было… наверное, месяц назад. Я тогда еще подумал, что у него, видимо, не все дома, а теперь у нас самих ум за разум заходит.
— Вы о чем? Мистер…
— Нам действительно лучше встретиться за чашкой кофе. Может, сегодня вечером? В Бриджтоне есть ресторанчик «У Джона». Это примерно на полпути между нашими городами.
— Нет, извините, — сказал Джонни. — Я должен знать, в чем дело. И почему Сэм не позвонил мне сам?
