Милеев выяснение разгадки откладывал до времени систематических раскопок на площади Софии, но помешала ему в этом его смерть.
Что здесь неправдоподобного? […] Найти самую точку провала не так уж трудно: стоит лишь расчистить на глубину около метра площадь в 20-30 м на северо-западном углу храма, и мы неизбежно наткнёмся на засыпанный провал. На расчистку его потребуется два-три дня. Самая галерея приведёт к ряду сенсаций, с гвоздём в виде библиотеки Ярослава, некогда вдруг исчезнувшей и по которой вздыхают века и поколения […]
Во время раскопок Милеева в ограде Софийского собора в 1909 г. были открыты три деревянных квадратных сооружения Х-ХI вв., а также погреб, служивший складом для стеклянной посуды. [...]
Как-то, в дореволюционное время, будучи проездом в Киеве, я осмотрел подворье храма. В бывшем митрополитанском доме я нашёл выступавшие из земли наружу какие-то древние стены. Вблизи находилась так называемая «Тёплая церковь». Мне сообщили, что, по преданию, из этой церкви, подо всем садом, проходил подземный ход. Так как ход, видимо, начинался где-то в церкви, то недалеко от неё он не мог залегать слишком глубоко. И я решил перерезать его глубокой траншеей сверху. Таинственный подземный ход явно не мог быть мистификацией. На него указывал ещё П. Г. Лебединцев в своей работе «О святой Софии Киевской» [71].
Нужны были рабочие руки, а следовательно, и некоторые, не мои, конечно, человека дорожного, средства. Я обратился в митрополитанский дом. Митрополит Флавиан любезно отпустил сто рублей. На эти деньги нельзя было развернуться, в границах, к тому же, всего десяти свободных дней. С чего было начать? Манил упомянутый провал на северо-западном углу церковного двора: его можно было найти, но дело грозило затянуться, а я был строго ограничен временем. Решил перерезать лебединцевский подземный ход глубокой траншеей. Начатые раскопки показали, что в короткий срок до цели не добраться. Траншея в митрополитанском саду была брошена, а спешно начата другая, близ юго-западного угла собора, с целью узнать глубину культурного слоя. Глубина его оказалась до 2 м: попадались строительный щебень, куски фресок и остатки повреждённых христианских погребений. Эта разведка показала, что найти провал на северо-западном углу собора, возможно, будет не так-то легко. Я заложил третью траншею, близ железной ограды бывшего Киево-Софийского духовного училища (ныне Исторический архив).
На глубине 3 м траншея обнаружила фундаменты зданий великокняжеской эпохи, [...] Тогда же (это было летом 1915 г.) я обратил внимание на новооткрытый подземный ход в процессе закладки дома Зивала, вне ограды собора, но неподалёку от неё. Ход был выложен кирпичом. Направление под Софийский собор. Ход был сильно, почти на 2/3 затянут илом. Ход стоило расчистить, чтобы выяснить, не перерезан ли он фундаментами больших зданий на пути к собору. Моим попыткам в этом направлении чинили злостные препятствия немец-домовладелец с архитектором. Всё же место входа в тайник домовладельцем позднее было означено в виде ниши в стене вестибюля дома. [...]
Прошёл год. В 1916 г. я уехал на Кавказский фронт. В Киеве прошли ливни, подмывшие мой прошлогодний раскоп близ решётки училища. Поблизости от раскопа произошёл большой провал: на глубине 3 м оказался погреб. Его обследовал А. Д. Эртель [72] в 1916 г. Результаты мне неизвестны.
В советское время территория св. Софии обращена в заповедник. В 1925 г. раскопки в ограде собора производил профессор В. Г. Ляскоронский. Газеты от 20 октября 1926 г. сообщали, что «обнаружен огромный погреб с многочисленными ходами и выходами: найдено много ценных вещей, древние монеты и цинковая утварь». Что это за погреб? Не погреб ли это Эртеля близ моего раскопа?
Из сказанного очевидно, что почва в ограде Софийского собора как бы висит на подземных невидимых пустотах.
Хотя Восток и далеко опередил христианские государства в отношении изобилия и пышности книг, но за всем тем в Европе с неутомимым рвением трудились на пользу наук.
В Оксфорде, Кембридже, Лондоне считалось до 6 тысяч переписчиков книг, а в Париже и Орлеане - до 10 тысяч. Писцы-книгопродавцы стекались отовсюду в университетские города, где сбыт произведений их шёл так успешно, как только позволяла медленность подобной работы. Библия, списанная в аббатстве Лорени, считалась чудом скорописи.
Религиозные прения начали снова разгораться, а цены на книги вместе с тем повышаться.
Необходимо было найти средство размножения книг, Такое средство было найдено - книгопечатание! [...]
