При покупке книг тогда (ХIV в.) заключались такие же контракты, как при покупке больших имений. Случалось, что та или другая книга прослывёт вредной, еретической, для иных это служило причиной большого горя. […]
Инкунабулами называются редчайшие печатные книги, выпущенные в ХV столетии (до 1501 г.) и являющиеся первенцами печатных изданий.
В Ленинской библиотеке имеется более 600 инкунабул. Значительная часть этих книг попала в Ленинскую библиотеку в годы революции из частных собраний. Среди инкунабул имеются такие, которых не имеют даже самые обширные книгохранилища Европы и Америки. [...]
Публичная библиотека имени Ленина была занята печатанием научно обработанного каталога этих инкунабул. Книга скоро имела поступить в продажу.
Византия, успевшая за тысячелетие своего существования накопить в древности огромные книжные богатства, значительно растеряла их в последующие века, обратившись в конечном счёте, можно сказать, в нищую духом. Особенно этому способствовали два исторических книжных погрома, учинённых крестоносцами (ХШ в.) и турками (XIV в.).
Со времени завоевания Константинополя крестоносцами исчезли многие классические авторы. Монастыри превратились как бы в книжные островки.
Однако монастыри стояли не на должной высоте.
«Любовь к невежеству, ненависть к просвещению были господствующими качествами греческих монастырей; монахи с намерением истребляли богатейшие библиотеки, сохранившиеся с древних времён драгоценные произведения старой литературы» (Гиббон) [107].
«В половине XIV в.,- говорит Галлам [108],- в Греции не осталось ни одного человека, который мог бы понимать Гомера».
«Когда Константинополем овладели турки,- говорит Дукас [109],- то греки продавали десять рукописей Платоновых, Аристотелевых, богословских и других за одну мелкую монету». [...]
После падения Константинополя в большом количестве стали передавать на Афон книги и рукописи, уцелевшие от грабежа турок. К числу афонских монастырей, наиболее богатых рукописями, принадлежал и Ватопедский, которому достались собрания книг двух византийских императоров, бывших там монахами, - Андроника Палеолога [110] и Кантакузена [111] (в этот же монастырь поступил Максим Грек [112], десять лет питавшийся духовно его библиотекою). [...]
Тем не менее Константинополь оставался ещё весьма богат книгами, издавна привлекавшими внимание учёного мира.
Древнейшим из его книжных собраний является огромная библиотека, основанная Константином Великим [113] в новой столице империи, но только при Юлиане получившая своё полное развитие. Именно Юлиан, по Зонару, поспешил собрать в своей библиотеке все произведения греческой и латинской словесности, все памятники древних муз и древней философии. Может быть, Юлиан имеет некоторые права на благодарность потомков тем, что сберёг произведения древнего гения в ту эпоху, когда христиане сжигали древние рукописи и истребляли памятники древней скульптуры и всех искусств, украшавших храмы греков.
120000 рукописей было собрано стараниями Юлиана в публичной библиотеке Константинополя. Эта библиотека, улучшенная стараниями Феодосия Младшего [114], сгорела при Василиске или получила значительные повреждения от пожара, Между драгоценными рукописями, бывшими в ней, летописцы упоминают о какой-то драконовой коже в 120 футов [115] длины, на коей были написаны «творения Гомера и история греков», но ничего больше не поясняют об этой чудесной коже.
Император Зенон возобновил библиотеку.
Число рукописей при Льве Исаврянине [116] простиралось до 36000. Столица империи раздиралась тогда фанатизмом иконоборцев. Лев, озлобленный на учёных, занимавшихся в библиотеке, за то, что они противились его богохульствам, запер их в ней, окружил здание горючими веществами и предал огню. Древние рукописи стали жертвою богословских раздоров Византии так, как незадолго перед тем жертвою исламизма стала прославленная Александрийская библиотека. [...]
Не только новейшие писатели, но и византийские хроники часто смешивают публичную библиотеку Константинополя с тою, которая заключалась в зданиях Вуколеона (императорского дворца) и называлась царскою. Порфирогенет [117], кажется, был основателем последней, а при Комнинах [118] она получила значительное развитие.
Большие собрания рукописей хранились также у патриархов и во всех монастырях.
Царская библиотека при взятии города крестоносцами, а также за 57 лет господства последних много пострадала от пожаров и грабежа.
Летописец Дукас, свидетель конечного падения Восточной империи, с прискорбием говорит, что турки при разграблении города не знали, куда деваться с добычею «бесчисленного множества книг». [...]
Однако не все классические творения, ставшие жертвой варваров и огня, были растеряны и уничтожены в ту бурнопламенную эпоху.
