Докладчик - энтузиаст, так обольём же его холодной водой! Между тем вопрос этот крайне важный. Он сводится к тому, что подземный Париж обследован, а «Старую Москву» подземная Москва не интересует. Между тем под Москвой мы найдём больше, чем в любом кургане.
Фельетоны докладчика в «Известиях» написаны в духе американских фельетонов. Говорят, «пренебрёг точностью». В действительности этого нет. Роль Игнатия Яковлевича - тяжёлая, неблагодарная. До 17-го года дело с подземной библиотекой тянулось вяло, до 1924 г. было не до этого. Теперь надо вести с коллективом: неправильно - одному.
Вопрос о подземной библиотеке Ивана Грозного представляет жгучий интерес, и мы благодарны Игнатию Яковлевичу за инициативу в этом деле. А дело может иметь крупные последствия. Дайте возможность быть уверенным, что комиссия дело поддержит. Лёгкие исследования, возможно, много дадут. Необходимо только взяться за лопаты учёными руками.
Комиссия не отмахнулась. Она только осторожно подошла. О «холодной воде» здесь нет речи, но неосторожно со всеми известными сведениями обращаться легкомысленно.
Топографических исследовании в подземном Кремле никогда ещё произведено не было, но произвести их совершенно необходимо, притом при первой же малейшей к тому возможности. Должна быть образована комиссия, а инициативу должен взять на себя отдел по делам музеев.
Уже более 30 лет, как я принимаю самое оживлённое участие в дискуссиях по вопросу о библиотеке Грозного.
Не согласен, что прения должны вестись только о библиотеке Грозного: ведь в Кремле могут быть и тайники и клады (оставляю вопрос о неолите, о котором говорил докладчик).
Приветствую желание исследовать Кремль - холм, который был бором. В его наслоениях имеются клады. Характерна находка в 1840 г. небольшого горшочка с бумажными и пергаментными документами (1382 г.- Примечание автора.). Бумага выдержала лучше, чем пергамент; чернила выцвели, хранится в архиве Мининдел.
Почва Кремля заслуживает всяческого обследования. 30 лет назад я был увлечён вопросом о библиотеке Грозного. Белокуров является левым отрицателем библиотеки, а я не был крайним левым.
Вопрос должен быть разделён на две части: а) что такое библиотека и б) могла ли она сохраниться и можно ль её найти в подвалах?
Из доклада выяснился чрезвычайно важный факт, это вопрос о Соllectanea Pernaviensia. Хотя между Дабеловым и анонимом целая пропасть, но нельзя отрицать сплеча: Белокуров погрешил, отрицая всё.
Референтом допущены расширения точного смысла того, что говорят историки. Сведения о Софии Палеолог имеются точные: всё разработано Пирлингом. Это - бедная невеста с приданым от папы. Эпоха наибольшего искания греческих рукописей - эпоха её отъезда: каждая рукопись была на счету и библиотека не могла уйти из Рима незамеченной, поскольку была в силе частная собственность. При дворе были греки, которые значение библиотеки могли оценить. Важно определить иконы, прибывшие вместе с Софией Палеолог. Определение собраний её рукописей - вопрос безнадёжный, судя по тому, что видел Максим Грек.
Максим Грек имел у себя книгу «о ереси жидовствующих», из «книгохранительницы царской». От него же исходило требование прислать книгу Григория Богослова [520] с толкованиями.
Непреложный закон - греческие рукописи у московских царей были, но отрицаю, что Перновский список составлен точно.
Кто такой Паисий Лигарид? Едва ли не папский агент, личность тёмная, но учёная. Рукопись «Беседы патриарха Фотия» доселе была известна в одном списке. [...] Рукопись связана с именем Лигарида. Спрашивается, где рукопись написана? Эрнштадт обратился с этим запросом к Лигариду. Лигарид ответил, что «написана она в Москве». В Италии не употребляли бумаги французской; Афон, Греция Турция пользовались бумагой особой, немецкой.
Бумажный знак [521] - головка шута - был общепринят в московских приказах, значит, Лигарид писал своё послание в Москве, где и подал своё прошение.
Это - плюсы, говорящие в пользу библиотеки.
Ниенштедт Веттермана знал лично, и когда он записал рассказ последнего - неизвестно. Об этом существуют различные вариации.
В отношении подвалов, виденных Веттерманом, может идти речь о двух подвалах. Вся обстановка, при которой Веттерман обозревал подвалы с их содержимым, не подлежит никакому сомнению: всё здесь историческая правда и достоверность.
Бакмейстер, разобравши свидетельства хроники Ниенштедта, считает нх недостоверным сказанием; это предшественник Белокурова.
