«10-го июня 1924 г.,- начиналась заметка «Кастовая наука»,- в Историческом музее тов. И. Я. Стеллецкий сделал доклад о «Подземной Москве». Тов. М. Турбина отмечает специфический характер выступления оппонентов тов. Стеллецкого. Знаменательно то,- пишет тов. Турбина,- что помимо скептического и часто злоиронического отношения к мерам, предлагаемым тов. Стеллецким для отыскания библиотеки Грозного, и обвинений его в неправильном толковании некоторых исторических фактов, было возмущение той «шумихой», которую вызвал докладчик своими фельетонами о подземной Москве. По мнению тов. Турбиной, т. Стеллецкому принадлежит большая заслуга в том смысле, что он именно на страницах газеты, а не в каком-нибудь историческом журнале или специальных, доступных лишь немногим археологических статьях, осветил этот интересный вопрос. Но члены учёного ареопага, археологи из общества «Старая Москва», очевидно, смотрят на это дело иначе и обрушились на тов. Стеллецкого именно за профанирование науки, монополистами которой они, вероятно, себя считают».
Разуверившись в возможности склонить на свою сторону какое-либо учреждение (как это удалось в своё время с архивом юстиции), а также убедившись, что из прессы ничего, кроме шума («шумихи»), выйти не может, я остановился на мысли обращаться непосредственно к разным влиятельным и ответственным лицам в отдельности. Таких обращений за первые десять лет в советской Москве насчитывается целый ряд: по ним, как по ступенькам невидимой лестницы, обращался я всё выше, стучась в те или иные двери и твёрдо памятуя древний лозунг: «Толцыти и отверзется».
Первая такая «дверь», куда я постучался 29.12.1924 г., был председатель Моссовета - «наш почтенный городской голова», по характеристике М. Н. Покровского, направившего меня к нему.
«Как инициатор поисков культурного клада в ХХ столетии,- между прочим значилось в обращении,- я чувствую себя обязанным вести дело дальше. Очередным шагом,- по правильной коллективной мысли советских учёных, является проведение предварительных изысканий в этом направлении. Первым объектом последних должны стать две башни: Арсенальная и Тайницкая.
Обследование их ныне было бы лишь прямым продолжением прерванного ураганом исторических событий чисто научного предприятия конца ХIХ в. Советское правительство, высказывавшееся неоднократно за разоблачение всякого рода исторических тайн и мистификаций, пребыло бы лишь верным самому себе, вскрыв, наконец, и эту вековую зудящую загадку учёными советскими руками».
Новый 1925 г. открылся 9 января моей публичной лекцией о библиотеке Грозного в Большой аудитории Политехнического музея, вступительное слово к которой сказал академик А. И. Соболевский. Пространный отчёт об этой лекции был помещён в «Известиях» от 13.01.1925 г., № 10, под заглавием «Тайны подземной Москвы». «Открытие этого ценного книгохранилища,- говорит газета в заключение,- имело бы огромную важность для научного мира не только России, но и заграницы».
Четыре недели спустя я предпринял новую попытку «обращения», на этот раз к наркому просвещения СССР, от 12.02.1925 г.
«В качестве очередной задачи нашей современности в области науки на передний план выдвигается жизнью во весь рост вопрос об исторической библиотеке Ивана Грозного, сокрытой в подземных хранилищах Кремля.
Вопрос этот в науке не нов, но до сих пор он не привлекал к себе такого пристального внимания учёного мира, какого он по справедливости заслуживал.
Вторая половина XIX в. была эпохой шумных дискуссий и поисков следов названного таинственного книгохранилища, однако исключительно кабинетно-архивных. В результате оказался научно установлен факт, что библиотека Грозного не только конкретно существовала, но и даже сохраняется в полной неприкосновенности в подземельях Кремля.
Возражения на двукратных диспутах не касались вопроса о существовании библиотеки, которое не оспаривалось. Сейчас вопрос шёл о том, как её найти. Было признано, что без прямой заинтересованности в деле Советского правительства ничего сделать нельзя.
Ввиду изложенного, я, в качестве инициатора вопроса, позволяю себе обратиться к Вам, как наркому просвещения, как передовому учёному представителю Советской власти, с предложением - взять на себя роль посредника и побудить Совнарком к активному вмешательству в это дело.
Ходячие возражения против проекта лишены внутренней силы. Говорят; «Обнаружение подземных тайников повлечёт необходимость их охраны».
