Когда-то это была не будка, а помещение оператора контроля запуска. Попасть внутрь мог только строго ограниченный круг лиц, знающих секретный код доступа. Комната за сверхпрочной стеной толщиной в полтора метра и круглыми окнами из горного хрусталя, тоже полутораметровыми, была до отказа набита самой современной электроникой, компьютерами, системами наблюдения и контроля. Теперь от былого великолепия остался простенький пульт с разноцветными лампочками и рядом тумблеров. Под каждым кто-то заботливо нацарапал гвоздиком, что именно включает этот кусок пластмассы. Павел поворачивает крайний левый. Сначала ничего не происходит, потом начинает мигать жёлтая лампочка, над стартовым комплексом поднимается ветер. В воздухе летают обрывки бумаг, тряпки, какой-то мусор, поднимается целое облако пыли. Где-то высоко над головой, в глубине чёрной дыры в потолке медленно сдвигается в сторону толстенная бетонная плита. Жерло пусковой шахты неторопливо распахивается, словно пасть гигантского кашалота, в громадное отверстие устремляется холодный воздух с поверхности Мёртвого континента, стремительно наполняя подземелье влажной прохладой.
На стартовой площадке наступило керосиновое половодье. Гигантская лужа растеклась от края до края, собираясь в глубокие озёрца на местах провалов. Кое-где на поверхности появились маленькие водоворотики – это керосин заливает пустоты под площадкой. Ветер гуляет в подземелье, но от керосиновой вони всё равно нечем дышать, глаза режет, во рту появляется неприятный привкус, словно этого самого керосина хлебнул. Закрывая лицо ладонями, сдерживая дыхание – система очистки воздуха в бронекостюме не работает – Павел бежит к электровозу. Возиться со сцепкой уже некогда, сразу прыгает в кабину и только тут понимает, что он, возможно, уже опоздал. Если концентрация паров керосина достигла критической точки, то при включении электродвигателя произойдёт взрыв – пары воспламенятся от искры. Но уходить пешим тоже нельзя, надо обязательно опустить за собой железную задвижку, а сделать это можно только дистанционным пультом управления из кабины электровоза. Наверно, есть и другой способ, но разбираться уже некогда, керосин вот-вот зальёт рельсы, затем хлынет в тоннель. Можно, конечно и не закрывать за собой двери. Дело тут не в вежливости, а в том, что когда рванёт, большая часть ударной волны устремится в тоннель и тогда Павел на электровозе полетит, как барон Мюнхгаузен на пушечном ядре.
Остаётся надеяться, что пары керосина не так взрывоопасны, как бензиновые. Когда-то в детстве Павел видел, как соседский мужик во дворе на спор тушил сигарету в ведре керосина. И ничего, не вспыхнуло. Но там был обычный бытовой керосин. А вдруг здесь какой нибудь особый, космический супер-пупер концентрированный? « Да ну его на хрен! – обозлился Павел сам на себя. - Пока будешь думать да гадать, нальёт столько, что придётся лодку искать. Включай этот драндулет, а там видно будет». Плотно закрыл дверь, на всякий случай садится на корточки, так чтобы при взрыве не задело ударной волной через разбитые окна. Лицевая панель опускается, бронестекло надёжно укрывает лицо, ладонь ложится на рычаг, пальцы сжимаются на рифлёной поверхности рукояти. Медленно-медленно, по миллиметру в секунду, тянет вниз. Машина едва заметно вздрагивает, нелепо торчащая из стены ржавая мачта погрузчика чуть-чуть сдвигается с места, потом ещё и ещё … Павел с замиранием сердца чувствует, как электровоз неуверенно, словно впервые в жизни, движется прочь от стартовой площадки навстречу тёмной дыре тоннеля. Поезд едет мучительно медленно, кажется, что вот-вот остановится и покатится обратно. Расстояние от подъёмника до въездных ворот не больше ста метров. Когда прошло минут шесть, а до тоннеля ещё осталось больше половины пути, Павел решился прибавить скорости, иначе керосиновое озеро доберётся до ворот быстрее. В конце концов, двигатель надёжно изолирован, ни одна искра не может попасть за предохранительный кожух, иначе горели бы все электродвигатели. Обрадованный, тянет рукоять, электровоз ускоряется. Краем глаза видит, как за стеклом что сверкает. Оборачивается. С потолка, где протянут высоковольтный провод, сыпятся крупные, словно куски ваты, искры! И чём быстрее набирает скорость электровоз, тем гуще и чаще искрит провод. К счастью, икры успевают погаснуть, не достигая пропитанной керосином земли.
