Напарник послушно зацепенел, даже дыхание придержал, а Вадим заглушил моторы, напряжённо вслушиваясь в себя. Что-то присутствовало рядом, возникнув из ничего, – громадное, могучее, едва проницаемое. И не разобрать было: угрозу оно в себе несёт или любопытство. Однако интерес к людям в нём ощущался – это наверняка. «Не хватало нам ещё одного броненосца, – обеспокоенно подумал Вадим, – скачущего по этим кручам горным козлом, – то-то он сейчас наподдаст! И так едва держимся, а уж кувыркаться теперь будет куда, если не задержат деревья».
Торопливо он вскарабкался на очередной уступчик, подперев корму парой стволов, затем пробежался взглядом по экранам, но не обнаружил вокруг никого: как будто исполин был бестелес или невидим, причём на всех частотах. Что за наваждение! Уж не мерещится ли это назойливое внимание?
– Никогда не ощущал на себе чужой взгляд? – вполголоса спросил Вадим.
– Для этого у меня слишком толстая шкура, – тотчас откликнулся Гризли. – А что?
– Твоё счастье.
Впрочем, если это походило на взгляд, то на мысленный, – что ещё хуже. До сих пор Вадим полагал своё экстра-чутьё явлением уникальным, наградой за прежние страдания, а здесь, словно в той поговорке: «дальше в лес, больше дров». И как бы не наломать их на чужой территории. Одного телепата уже приговорили – кто на очереди? Не сами ли мы? «Не слухай никого, понял? – вспыли в памяти слова Алёхи. – Пусть себе зовут…»
– Может, переждём? – предложил Вадим. – Время-то терпит. Спускайся вниз, толстый, – теперь и вправду пора подкрепиться.
Без возражений Гризли втиснулся в люк, аккуратно закупорив за собой крышку, и снова принялся раскладывать по столику припасы, ласково на них взирая. На аппетит он не жаловался никогда и на такой призыв отозвался бы, наверно, даже если бы трапеза стала последней. Разместившись удобней, Гризли, однако, сперва завёл речь:
– Брон говорил про твой «особый нюх», как у того разведчика. (Оказывается, он смотрел не одни мультяшки!) И я не настолько тупарь, чтобы в это не верить – после всего. Такого водилу поискать, без дураков, и за тылы я нынче спокоен – не то, что в прошлые заезды. Какие хлюпаки попадались, даром что крутари! С одним и вовсе истерика случилась, пришлось выкидывать из бэтра, чтобы не гробануться обоим. А вот ещё, помню…
– Не длинновато для вступления? – с улыбкой осведомился Вадим. – Ты заметил, Михей: опасность делает тебя болтливым.
– Ну, заметил – так что? – отмахнулся тот. – Не самый большой грех! Вот если б столбняк нападал, как на некоторых, или в панику кидался – тогда кранты, «уноси готовеньких»… Ладно, я вот чего хотел спросить: ты вправду чуешь этих тварей?
– Вправду.
– Как людей? Или хуже?
– От них зависит, от «тварей». Пиявку я и вовсе прозевал, зато броненосца ощутил ясно. А вот теперь…
– Чего?
– Чёрт его знает, старичок. Крайности сходятся, знаешь? Может, этот, нынешний, слишком умён для меня? Тогда упаси боже иметь его среди врагов!
– Но что ты чуешь сейчас – конкретно?
– Он очень силён, Михей, – имею в виду не только мышцы. Знаешь, как разбираются меж собой крысы? Они не дерутся и не грызутся – нет. Просто стоят друг против друга, нагоняя страху, пока одна не уступит и не помрёт без видимых причин. И среди крутарей нередки те же повадки. Здесь важна сила духа. Так вот, если здешнему исполину вздумается что-либо приказать: хотя бы удавиться, – я не уверен, что у нас хватит решимости ему отказать.
– Пусть попробует, – с угрозой сказал Гризли. – Видали мы таких!
– Как раз таких мы ещё не видали, – возразил Вадим. – Честно сказать, даже и пробовать не хочу с ним задираться: кто знает, на что он способен. Ты не задумывался о таком понятии, как заклятие?
– Ну, ещё колдунов приплети!
– Конечно, – согласился Вадим, – на кой тебе задумываться? Для этого есть спецы, на крайний случай – Брон. Так послушай спеца – одного из немногих в этой отрасли, если не единственного.
– Какой отрасли, чего ты вешаешь? – возмутился Гризли. – Уж не настолько я тёмный!
– Настолько, настолько, если не больше, – усмехаясь, заверил Вадим. – И государство сему способствовало – уж не с тайным ли умыслом? Ну казалось бы, что за дело ему до этих шалостей, хоть и ошибочных? Пусть кто-то верит в астрологию, кто-то – в хиромантию, телепатию, целителей филиппинских и прочих, летающие тарелки… Кому от этого плохо, к чему такой шум? Сколько стараний положено, чтобы разубедить людей, чтобы они на двести процентов уверовали, будто этого нет и никогда не было, – зачем? А может, наши чинуши не такие дубы и берегут запредельное для себя, для личного своего благоденствия и упрочнения власти? Нормальная монополия государства – на водку, на оружие, на информацию… на мистику.
– Похоже, и тебя понесло, – благодушно заметил Гризли. – Давай-ка лучше лопать!
