Мёртвый разлив полностью

Вадим насторожился, различив невдалеке новое сознание – не такое мощное и пугающее, как у последнего посетителя, однако развитием не уступавшее броненосцу. Столь же свирепое, алчущее, разбросавшее по сторонам мысленные щупы в поисках поживы, но ещё более властное, гипнотизирующее животной мощью. Само сознание зверя было наглухо прикрыто бронёй из жизне-силы и сквозь неё излучало одну угрозу. А наружу торчали те самые щупы, похожие на щупальца, и методично обшаривали один клочок леса за другим, перемещаясь вместе с чудищем. Господи, ещё один телепат, к тому же внушатель!

Торопясь, Вадим из мысле-облака соорудил такое же подобие спрута, уплотнив периферию до непрозрачной оболочки, по первому впечатлению вполне сошедшей бы за броню, а сквозь оставленные оконца выдавил в стороны похожие щупальца, словно и сам был не прочь поохотиться, – мимикрия, спасительная мимикрия!.. Предыдущего гостя подобная маскировка, наверно, позабавила бы, но «спрут» не выглядел столь проницательным. И если он не будет слишком настойчив…

Затем Вадим выглянул в иллюминатор, уже представляя, где искать, и содрогнулся: это на самом деле оказался спрут! Чудовищный, громадный, похожий на дюжину анаконд, обросших густой шерстью и сращённых головами внутри бесформенного кожистого мешка. Переставляя одно щупальце за другим, спрут перемещался по обрыву с пугающей лёгкостью, как будто силы в нём хватило бы и на слона (конечно, если тому вздумается здесь попастись).

Безусловно, это был лишь зверь – одно из многих странных чудищ, в последние годы заполонивших губернию. Однако Вадим ощущал в нём кое-что и сверх животной сути: не разум и не душу, нет, а некую подсказку к уяснению нынешней ситуации. Как будто именно этот урод послужил образцом для некоторых крепостных структур. Кстати, щупалец у спрута двенадцать – странное совпадение. Не от него ли произошли эти дюжины, и не по милости ли спрута такое число стало заветным при построении пирамид, и не случайно ли добавление: «чёртова»?

Разумеется, спрут не обошёл бэтрик вниманием: сначала ткнулся в сознание Вадима мысле-щупом, точно пробуя противника на прочность, затем подкрепил впечатление настоящим щупальцем, слегка покачав тяжёлую машину на амортизаторах. И… поплюхал себе дальше, решив, видно, не связываться со странным зверем, изнутри выглядящим совсем не так, как снаружи. Кажется, под защитной оболочкой Вадима спрут не углядел дремлющее сознание Гризли, а тот даже не проснулся – к счастью. Иначе пришлось бы тратиться и на него.

Когда чудище наконец убралось на безопасную дистанцию, окончательно растворившись в пурге, Вадим с громадным облегчением перевёл дух, только сейчас оценив, чего стоили ему эти минуты. Ещё чуть, и он бы сломался. Все мускулы ныли, непонятно с чего сведённые судорогой, – Вадим с трудом их отпускал, один за другим. По скулам и спине струился холодный пот, мерзко щекоча кожу. В сознании растекалась вялость – симптом перенапряжения. По крайней мере, Вадим узнал свой нынешний предел. Но, собственно, с чего он так перетрусил? Разве эта гигантская скотина сумела бы его подчинить? Настолько, чтобы Вадим сам выбрался из бэтра – зверю на расправу. Разве в нём сыскалось бы столько покорности? Или он испугался за Гризли? Да уж, если громила полез бы разбираться со спрутом на кулачках…

«Ну и зверище, а? – подумал Вадим с восхищением. – Во всяком случае, морским головоногим этот спрут даже не родственник. Наверно, в нём запасён полноценный скелет с дюжиной позвоночников, иначе на воздухе ему пришлось бы туго. И к непогоде спрут приспособлен, и кровь у него наверняка горячая. А если он рождает спрутят живыми да ещё вскармливает молоком!.. Не желаете домой такого любимца: спрутика-малыша?»

И вот что ещё странно: если сюда проникают громадины, то уж новыми микробами должна кишеть вся губерния! А никто особенно не болеет – конечно, если не считать болезнью всеобщую дебилизацию.

Между прочим, вдруг вспомнил Вадим, давно пора разобраться со здешней связью. Во-первых, откуда сей бэтр взялся: не из-за Бугра же? Скорее, боевой трофей, как и доспехи, – а у кого отбит, не у Шершней? (Помнится, у них мелькали похожие.) Или подброшен теми с умыслом… Тогда с каким? И что тут насчёт вставки: не позабыта ли, славная моя?

Как и прочее, приёмник в бэтре установили классный, не чета крепостным тивишникам, – с полным диапазоном волн, от длинных до ультракоротких, с отменной чувствительностью. Впрочем, и её вряд ли хватало, чтобы из сплошного треска выловить сигнал, – даже если б сюда доставали трансляции Студии. Тогда зачем он нужен? С прицелом на дальние экспедиции – скажем, за Бугор? Но это уже амбиции масштаба Крепости, не ниже.