– Эта тема не обсуждается, – ответил он. – Взамен готов сообщить ещё кое-что. – Вадим улыбнулся сочувственно. – Отныне вам будет разрешён выход на публику, – в зале зашевелились, задвигали стульями. – Не пугайтесь, я не официальный уполномоченный, просто имею знакомых на Студии. Так вот, в верхах пришли к заключению, что немножко безобидных фантазий публике не повредит. Стало быть, у вас появляется альтернатива – сами понимаете какая. Засим благодарю за внимание. – Вадим слегка поклонился и сел, чувствуя себя уже выжатым, как лимон. «Ну и перепады! – поёжился он. – К чему бы? Всё-таки что-то грядёт».
Воображенцы снова задвигались, загалдели. Выждав пару минут, председатель коротко постучал по столу, оборвав шум.
– Сообщение обсудим позже, – объявил он, – а сейчас приступаем к обсуждению. Коллега, прошу!
Из толпы выбрался и уселся на виду упитанный рослый бородач, смахивающий на басмача из исторической ленты. Однако сейчас он улыбался благостно, точно Будда, а его пухлые розовые щёки круглились, словно яблоки. И началось! Действительно, тут не щадили: раскатывали по брёвнышку, разбирали до винтиков. Чтобы подставиться под такой обстрел, надо быть смельчаком или мазохистом. Либо садистом (что, как известно, оборотная сторона) и терпеть нынешние пытки, надеясь вернуть сторицей.
Однако бородач, судя по всему, был старым семинарским бойцом, и все наскоки отбивал с завидной выдержкой, не теряя внешнего благодушия, зато весьма едко. Своим обидчикам он оказался явно не по зубам – тем более что старались-то больше молодые: видимо, по известному методу Моськи. «Басмач» отвечал всем с одинаковым миролюбием, не прекращая улыбаться, только на некоторых смотрел слишком уж пристально, будто запоминая. Можно было не сомневаться, что с этими он ещё посчитается, причём от души. Отольются моськам слоновьи слёзы.
Но самое интересное развернулось после всех этих свар, когда к трибуне прорвался «субъект» с заявленным докладом и принялся, как ни странно, излагать достаточно здраво выстроенную теорийку, к тому же перекликавшуюся с последними исканиями Вадима.
– Да, – убеждённо говорил он, – мы именно творцы! Можете считать это определением, а не самовосхвалением. Сейчас в интеллигентских кругах снова входит в моду православие – или же мусульманство, в зависимости от корней. Причём, что забавно, каждая из религий утверждает единобожие и отрицает прочие – чистой воды формализм! Почему не проявить немножко терпимости и не признать свою конфессию лишь одной из многих моделей мироздания, более или менее удачных? И не сравнить её с другими, и не выбрать отовсюду лучшее?
– Потому что тогда они перестанут быть верующими, – с улыбкой ответил председатель.
– Подумаешь – откровение! – фыркнул «басмач». – Уж столько десятилетий талдычат об единой религии.
– Но я-то толкую о модели, – возразил субъект. – О научной концепции, если хотите, – где нет места домыслам, где все посылы подтверждаются фактами.
– Ага, щас, – сказал бородач и прорычал: – «Чуда нам, чуда!»
– Смотря что считать чудом. Некоторые отступления от обыденности – а почему нет? Вообразите реальность как пограничную полосу между, условно говоря, Светом и Тьмой (или же Небесами и Преисподней), а наши сознания – как воплощения этих изначальных стихий, использующие тела в качестве глубоководных скафандров, без которых здесь не выжить.
С усмешкой Юля покосилась на Вадима, а тот лишь покачал головой: действительно, идеи носятся в воздухе.
– Стало быть, наш мир можно наречь Вечером? – сострил кто-то из зала. – А для тех есть ещё вариант: Крыша и Подвал… или Подземелье.
– Или Хаос и Порядок, – неожиданно вставил Вадим.
– Так что же первично, Игорёк? – вопросил бородач. – Идеалист хренов!..
– Изыди, сатана, – отмахнулся тот. – Так вот, сознание (или, если хотите, душа) может быть как мелким, так и глубоким – в зависимости от степени приближения к потусторонним стихиям. Соответственно, и человек меняется от полуживотного до творца, может – до мага. Конечно, чтобы предельно сблизиться со стихиями, то есть «вдохновиться», сознание надо должным образом настроить – вот для чего нужны медитации, заклинания, снадобья…
– Всё-таки, что есть магия? Чёрт возьми, душа просит чудес!
– Чудеса происходят, когда сознание касается сразу Света и Тьмы, как бы замыкая одно на другое, и тогда через него протекает столько Силы!.. А до тех пор наши фантазии остаются внутри нас либо переносятся на бумагу, с большей или меньшей адекватностью.
Похоже, он говорил всерьёз – что было необычным для творцов, создающих свои миры больше для потехи и скорее играющих в философию, не говоря о богоискательстве. Впрочем, это уже походило на богостроительство, нравившееся Вадиму куда сильней.
– Магия как высшая ступень творчества, – задумчиво молвил председатель. – А есть кто-нибудь повыше мага?
