Улыбнувшись Кэшу, я опускаюсь в соседний лежак и вынимаю из внутреннего кармана пиджака Десмонда, наброшенного на мои плечи, свою сумочку.
– Пока я не забыла, – я достаю из нее бархатный мешочек и отдаю Кэшу. – С днем рождения.
– Только не говори мне, что ты купила дурацкий браслет дружбы, – хмыкает Кэш и, покрутя лед в стакане, ставит виски на пол, а затем с энтузиазмом развязывает шнуровку на мешочке.
– Что это?
Кэш вытаскивает серебряный брелок в виде пазла от мозаики.
– Это брелок. А внутри него дымчатый кварц. Считается, что этот камень приносит удачу твоему знаку зодиака. И есть второй пазл с таким же камнем. Он предназначался Грейс, но… – я замолкаю.
– Но моя сестренка заслуживает того, чтобы засунуть этот брелок ей в задницу, да? – Кэш усмехается.
– Просто передай ей его, хорошо? – я отдаю Кэшу второй мешочек с подарком для Грейс.
– Спасибо, – он приподнимается со своего лежака и намеревается меня поцеловать, но я отстраняюсь.
– У тебя кое-что на лице, – я смотрю на отпечаток губной помады, размазанный на его щеке. – Так, о чем ты хотел поговорить?
Кэш проводит рукой по волосам, а затем опирается локтями на колени.
– Прежде, чем я начну, я хочу знать: про какую ошибку ты говорила?
– Извини, Кэш, но я не хочу говорить об этом.
– Это все усложняет, – Кэш отрешенно смотрит сквозь меня. – Я хотел предупредить тебя.
– Предупредить? Что это значит?
Кэш что-то обдумывает, а затем говорит:
– Два года назад я совершил большую ошибку. Я сделал все, чтобы Ким возненавидела меня, и позволил ей уйти. И я до сих пор не могу простить себя за это. Я не хочу, чтобы вы мучились с Десмондом так же, как мучаюсь я.
– Что именно ты сделал?
На самом деле я давно хочу спросить об этом Кэша. Хочу, чтобы он поделился, что произошло между ним и Кимберли, а не те поверхностные фразы, которыми он отделывался от меня.
– Это я виноват в том, что Ким решила исчезнуть. Когда я просмотрел видео, где она была с Блаунтом на вечеринке – я слетел с катушек. Первым делом я подумал, что она таким образом мстит мне после ссоры. И тогда я отправил ей сообщение…
Кэш опускает голову и с усилием выговаривает слова:
– Я написал ей, что жалею, что не оказался первым в очереди перед Блаунтом, – еле слышно произносит он.
Сжав челюсти, он отворачивается, а я перестаю дышать от его признания. Но когда оцепенение покидает меня, я понимаю, что Кэш позволил мне увидеть его слабым и раскаявшимся. И я не замечаю, как соскальзываю со своего места и сажусь рядом с Кэшем, обхватив его руку своими ладонями.
– Я мог извиниться перед ней… Пока она была рядом… Но не стал. Я жалкий ублюдок, думающий только о себе.
В моей груди собственная боль сменяется сожалением. Я привыкла видеть Кэша самоуверенным, эгоистичным и поверхностным парнем, которому незнакомо раскаяние. Но сейчас передо мной другой Кэш. Измученный чувством вины. И мне хочется найти для него слова утешения.
– Мне очень жаль. Но ты не должен винить себя. Ты написал ей эти слова на эмоциях, – я колеблюсь, а потом продолжаю. – Я тоже жалею, что не сказала родителям в их последнее утро, как я их сильно люблю. Вместо этого я торопилась в школу и сказала папе, что мне это надоело… Что я не хочу, чтобы он отвозил меня в школу… Я накричала на него, что хочу в шестнадцать собственную машину и ушла, хлопнув дверью.
Я отворачиваюсь из-за того, что слезы текут по моим щекам. Но Кэш обнимает меня со спины и прижимает к своей груди.
– Не вини себя, – он убирает несколько прядей, прилипших к моим влажным щекам. – Если бы ты знала, что я говорил своим родителям в пятнадцать…
Кэш замолкает и крепко сжимает меня в объятиях, а я делаю глубокий вдох. Чертов Кэш Аматорио. Он, словно торнадо, оставляет после себя полный беспорядок из чувств и эмоций.
Глава 13.
Пока Кристиана разговаривает с Кэшем, я поднимаюсь в комнату Грейс и вламываюсь к ней без стука. Плевать на манеры и воспитание. Если сестра лезет не в свое дело, то пусть будет готова к тому, что и я не собираюсь с ней церемониться.
– Что ты ей сказала? – спрашиваю я, громко хлопнув за собой дверью.
Грейс стоит возле туалетного столика и размещает в прозрачной вазе пышный букет. Осторожно, чтобы не уколоться, сестра поправляет розы, а затем оглядывается через плечо.
– Не разговаривай со мной в таком тоне.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь совладать со своими нервами.
– Что ты сказала Кристиане? – я требую ответа.
– Не ожидала, что твоя Золушка так быстро пожалуется на меня. Я сказала ей правду и ничего, кроме правды. А правда иногда бывает жестока.
После этих слов Грейс отворачивается и с увлечением рассматривает букет роз, а у меня от напряжения подскакивает пульс. Какая еще, черт возьми, правда?
– Ближе к делу, Грейс.
– Благодаря мне твоя Золушка узнала про распоряжение отца. И теперь мне интересно: через сколько она уйдет от тебя, когда поймет, что ей не светит состояние Аматорио? Я готова поставить полмиллиона, что она бросит тебя через пару недель. Я бы могла поставить и миллион, но эта дрянь не заслуживает таких сумм.
