– Вера, – меня окликнул Сергей. – Ты прости. Я ничего сделать не успел. – Он низко наклонил голову, – самолёт деревьями оброс, будто лет сто там стоит. Дима и полез в кабину. Я и сказать-то ничего не успел. Да и тварь ту не видел. Всё быстро так. Тень чёрная мелькнула и вскрик Димы. Я туда, а там только кровь и шорох по кустам. Я следом, только голову и нашёл. Там она, – Сергей указал на машину. Похоронить надо бы.
– Надо, – согласилась я. – Маруську заменить надо, я сама ребятам скажу обо всём.
– Жалко, ребята теперь без отца. Но мы тебя не бросим, ты не переживай, – заторопился Сергей, – тем более я. Должник я теперь. Не уберёг.
– Не вини себя, не надо. – Успокоила я его, – и он им не отец. Хотя отношения у Димы с ребятами всегда хорошие были. Похоронить сегодня надо.
Я сделала два шага в сторону дома. В голове моей зашумело, в ушах зазвенело, ноги стали ватными и я больше ничего не помню.
– Тихо вы тут, – услышала я говорок Иван Иваныча, – пусть поспит. Проспится, на могилу придёт.
– Я не сплю, – сказала я, открывая глаза, – что со мной? Где дети?
– Все здесь, со всеми всё в порядке. Вам вставать нельзя. Это я вам, как доктор говорю. Похоронят без вас. Там не с кем прощаться. Я думаю, и Дмитрий Андреевич был бы со мной согласен. Вы детям здоровая нужны. Не оставите же вы их сиротами? Я поставил вам снотворное. Спите.
– Хорошо доктор. Я только по делам в кабинетик схожу, и спать, – глаза у меня слипались, сил встать, почти не было. Вот только мочевому на это было наплевать.
– Хорошо, – согласился доктор, – и не вздумайте бороться со сном. Вашу нервную систему я восстановить не смогу. Не те, знаете ли, препараты у нас. А фармацевтики здесь нет и в помине. Травник и то я.
– А обед? Ну, или как это после похорон называется?
– Не морочьте мне голову вашими пережитками. Кому он нужен? Диме? Спите! – Приказал доктор и закрыл дверь, предварительно выгнав всех из дома.
Сделав все дела, я прошла на кухню, выпить воды. Посуды в раковине не было. Маруська? Да конечно, и не Артём точно.
– Спасибо Ерофей Игнатьевич.
– А ты, как поняла, что я это? – Из-за холодильника выглянула мохнатая рожица. Как он туда поместился?
– Детей своих знаю, – ответила я и поплелась спать. То ли меня доктор наколол успокоительным, то ли я и вправду равнодушна к Диме. Нет, мне его жалко, очень. Но вот горя у меня нет. Прости Дима.
У постели стояла берегиня, с венком из трав на голове, в красивом ярко-зелёном сарафане и почему-то босиком. А может она всегда ходила босая, просто я не обращала на это внимания. Я и сама обожаю ходить босиком. Дима меня всегда ругал за это. Всё боялся, что я, где-нибудь на стекло наступлю.
– Ты спи, горе пройдёт, – положила мне руку на голову берегиня. Сон будет лёгким, лечебным.
Мне снилась берёзовая роща, щебет птиц. Мои волосы обдувал лёгкий ветерок. Замечательно пахло ягодой. Я удивилась, это же сон, запахов не должно быть. Мне на плечо прыгнула белка и что-то зацокала на своём языке.
– Не понимаю я тебя милая. Но я научусь, обещаю.
Где-то далеко прогудела электричка, по полевой дороге проехал автомобиль, обдав меня выхлопными газами. Блин, как же воняет. Я закашлялась и проснулась. На улице было темно. Ночь.
Встала, проверила спальни детей. Они мирно спали в своих кроватях. Интересно ужином их кормил кто? Завтра узнаю. Маруська беспокойно завертела головой. Я, как и давеча берегиня, положила руку на лоб дочери.
– Спи, пусть сон твой будет светлым, – Маруся чему-то улыбнулась во сне и мирно засопела.
Здравствуй новая жизнь.
– Егорыч, доброе утро. – Окликнула я мужчину в окно. – Сегодня с Вавилой собирались в Завидово ехать. Мы с вами. Сейчас на ферму подойду.
Когда утром ребята вышли на кухню, завтрак у меня был уже готов. Я встала рано, ещё только начало светать. Укол, что поставил мне доктор, позволил мне отоспаться. Ребята зашли на кухню настороженно глядя на меня.
– Так, давайте поставим все точки над i. Я Диму уважала, даже где-то любила. Но я не собираюсь убиваться и рыдать. У меня есть вы. Это самое дорогое, что у меня осталось. И я очень вас прошу, не самовольничать. Договорились?
– Ага, – ответил Артём, – только я прошу учесть, что мне не пять лет. Я взрослый мужчина. Да-да мама, я мужчина. Тебе придётся с этим мириться, и учитывать моё мнение.
– Согласна, – я подошла к сыну и поцеловала его, – постараюсь, очень. Обещаю. Ну, и всё равно, прислушивайся к моему мнению.
– Так не честно, – возмутилась Маруся, – я тоже не грудничок.
– Но и не взрослая, – перебила я её. – Я твоё мнение тоже буду учитывать. Будем учиться жить по-новому. Вот вам первое новшество, я больше не стою круглыми сутками у газ плиты Завтраки, обеды и ужины готовим себе сами. И посуду соответственно, каждый моет за собой.
– Опаньки, это уже террор, – возмутились дети.
– А я не нанималась мыть посуду, вы уж сами. Раз взрослые. Закончили дискуссию и бегом на ферму, едем в Завидово.
До Завидово мы ехали полчаса, по хорошо укатанной полевой дороге. В машине Егорыч попытался поговорить со мной, успокоить.
