– Так это слух прошёл, что у вас можно в квартире жить? – Сказал парень.
– Слух? – Удивилась я, – а кто такие слухи распускает? Мы же здесь никого не знаем.
– Да вы не обращайте внимания, у нас все всегда знают больше, чем ты сам. Жизнь у нас такая. Так, правда, это или нет?
– Квартиры есть свободные. Но мы не думали об этом, – опередил меня Дима.
– Так подумайте. Мы не бесплатно, может платить, как за них надо, так мы запросто. – Улыбаясь, парень подошёл ближе. – Антон я. Все Тохой зовут. Четыре года уже здесь. Надоело в казарме жить. Девушка на примете есть. Семью хочется.
– Знаешь, что, – Дима отступил в сторонку, пропуская в городок мужчин, – вы квартиры займите, какие нравятся, а думать будем потом. Некогда сейчас.
– Только готовите вы себе сами и стираете тоже, – поспешила я расставить все точки над i.
– Само собой, – заулыбался Антон, – у нас у каждого своё дело есть. Вы уж за наглость не примите, а гаражик, под мастерскую можно будет занять?
– Мастерскую? – Удивился Дима
– Ну, да. Я мотоциклы ремонтирую, собираю. Вон Серёга посуду делает. Васёк печник. Егорша охрану обеспечивает, милиционер он.
– Полицейский, – поправила я.
– Не, Егорша милиционер, а уж если точным быть ГАИшник. С 1973 года он. Так что мы не нахлебниками к вам.
– Так, – удивлённо спросил Дима, – а у Головченко вы чего?
– От безделья, надо же чем-то ещё заниматься вот и катаемся с ним по округе. Он ни с кем так сильно не цапался до этого. Чего к вам привязался не понятно. Не вы первые с домами сюда попали, не вы, как мне думается, последние. Да вы не переживайте, – продолжил парень, – мы вам не в тягость будем. Наоборот, легче жить станет.
– Я не переживаю. Но вот с Головченко ругаться не очень хочется, – призналась я.
– Он, что дурной с вами ругаться? У вас оружие. У него только горючие. А может он действительно почувствовал, что его лидерству конец, вот и бесится. Думаю, это у него пройдёт, когда он поймёт, что вы власти не хотите. Или хотите?
– Не, точно не хотим, нам и так неплохо живётся, – мотнул головой Дима. – Наш девиз подальше от начальства, поближе к кухне.
Мужчины весело рассмеялись.
– Так, что? – Сменил тему разговора Дима, – какой дом будете себе выбирать?
– Так тут одни многоэтажки, вы же не весь свой дом занимаете?
– Конечно, нет, нам и одной квартиры достаточно. В ней бы, что с отоплением придумать. – Почесал в затылке Дима.
– О, а чего думать, – весело отозвался Василий, – я знаешь, какую печку классную у нас в бараке сложил. И тепло хорошо отдаёт и дров по минимуму потребляет. Если все в одном доме поселимся, я в подвале котельную оборудую, с дежурством у печи зимой решим вопрос. Тепло будет.
– Вот здорово, – обрадовалась я, – а то меня этот вопрос очень мучил. Как представлю печь топить. А мы и не умеем. Да и печь то, где брать.
–Так я и говорю, – весело отозвался Антон, – вместе веселее. А то у меня эта общага в печёнках уже сидит. Я уже думал, себе сам дом строить. А тут вы. Вовремя.
– Я уже обратила внимание, что тут всегда всё вовремя. Главное подумать, – прошептала я тихо, чтобы никто не слышал. – Чудесный мир.
– Пришли, вот наш дом, выбирайте квартиры, располагайтесь. Соседями будем.
– Дим, давай съездим, самолёт глянем, – Обратился Морозов к нему, когда все разошлись по квартирам, – всё же родной он мне. Жалко, если пропадёт.
– Конечно, – согласился Дима. И повернувшись ко мне, сказал,– к ужину будем. Не переживай. Мы быстро.
– Да ладно, поезжай уже, – махнула я рукой. Во дворе наступила тишина. Благодать. Ну, как же оказывается, я шум не люблю.
– Отдыхаешь? – На лавочку рядом присела берегиня. – с мужчиной своим чего не простилась?
– Зачем? – Насторожилась я, – Не вернётся он. Или ничего не почувствовала?
– Как не вернётся? – Я уставилась нежити в глаза. Она была совершенно спокойна.
– Ну, у тебя же в груди. Ты сама чувствуешь
А ведь и правда, когда Дима сказал, что он быстро, у меня промелькнула тревога. Но я отогнала её.
– Что за бред! – Возмутилась я вставая.
15
– Не бред, – спокойно проговорила берегиня. – Артём, когда в школе руку сломал, ты почувствовала это. Маруська, после рождения в кувезе молоком подавилась, ты же первая туда побежала.
– Так я же мать, я обязана чувствовать своих детей. – Я опять приземлилась на лавочку.
– А цветы? Ты как к цветам относишься?
Я задумалась. Действительно, я могла выходить любой цветок. Коллеги приносили мне такие больные растения, я их выхаживала. Причём, не прилагая особенных усилий. Любую сломанную ветку, стоило мне, своей рукой воткнуть в землю, она пускала корни.
– И что? Просто я люблю растения.
– А как ты себя в лесу чувствуешь? – Продолжила берегиня.
Ооо! Лес я обожаю, у меня там второе дыхание открывается. К чему она клонит?
– Вот, вспомнила? Глупыми вы современные люди стали. Корни свои забыли. Себя слушать разучились. Вон, Головченко и сам не знает, чего злится на тебя. А всё просто. Семя, правнук он кощеев. Правда, семя кощеева у него мало уже осталось, но если бы он умел себя слушать. Не мучился бы сейчас.
– Какие кощеи? Мы, что в сказке?
– Почему в сказке? В мире, который ты себе сама выдумала.
