Сразу после нападения Грэй заключил её в камеру. И казнил бы, если бы не доводы визиря Прайса. По его авторитетному мнению, судьбу преступницы должна была решить я. Вот все и ждали моего выздоровления. Глядя на душевные муки влюблённого визиря, у меня язык не повернулся отправить девушку на казнь. Хотя она её и заслуживала. Не зная, что решить и как правильно поступить, я оправилась к хозяину рощи. Мудрое дерево предложило частичный апгрейд. То есть, промыть мозги Элайне, стереть последние воспоминания и уничтожить злобу в душе. А растение донор после процедуры я восстановлю, оно не погибнет, как ранее. И даже добровольца нашли – дядю Вари с Борей, того самого, которого я от смерти спасла. Он сказал, что полностью доверяет мне и уверен в успехе. Так и поступили. Элайну пришлось усыпить. На мой взгляд она, действительно, лишилась рассудка. В её глазах ничего, кроме ярости и злобы, не отражалось. На Прайса было больно смотреть, когда он лично помещал девушку внутрь распустившегося бутона. Он наотрез отказался уходить, сел напротив дерева и стал терпеливо ждать. Цветок раскрылся через сутки. Я тоже всё это время была неподалёку – на стройке. Отлучалась лишь для консультации с дизайнерами. Симурги с удовольствием подставляли свои широкие пушистые спины для моей транспортировки. Хорошо, что Грэй был не в курсе моего самоуправства. Он выделил для моих нужд небольшой вёрткий быстролёт вместе с пилотом. Надо было видеть глаза того гарта, когда я уселась на Одана и с гиканьем взмыла в воздух под одобрительный рык остальных крылатых псов. Они взмыли следом, окружая нас и составляя непробиваемую защиту.
Через сутки Элайна, на радость Гарри, вывалилась из цветка прямо ему в руки. Бодхи я тут же подлечила, и он довольно зашелестел обновленной листвой и новыми бутонами. Ласково погладив его на прощанье, мы с симургами покинули рощу. Прайс с Элайной воспользовался быстролётом. Девушка доверчиво льнула к мужчине при выходе из него, и я уверена, что её теперь уже очищенное от злобной скверны сердце Прайс сумеет завоевать без проблем.
Провожали нас чуть ли не всем дворцом. С утра в мои покои выстроилась очередь из желающих высказать свою благодарность. Рейк терпел долго. Минут 20. Затем, как обычно, вызверился и возмущённо бухтел, сидя на спинке кресла. Грэй приказал собрать целый контейнер «приданого». Я распорядилась отправить всё в дом у храма, когда стройка закончится. Король оскорбился.
– Я же от всей души! – он нервно мерил гостиную широкими шагами. – Как я себя буду ощущать, ты не подумала?
– Как любовник из-под кровати, – хихикнул вредный Шон.
– У тебя совесть есть, лада моя? – вопрошал король, не обращая внимание на мельтешение мелкого пакостника.
Моя совесть подумала, аккуратно икнула, накормленная всеобщим восхвалением, и деликатно спряталась. Вообще-то она обещала сожрать меня, но потом. А сейчас, пардон, ей и самой всё происходящее нравится, и она с вожделением ожидает дальнейшее развитие событий.
– Что подумают твои близкие, когда ты выйдешь с пустыми руками?
– Почему с пустыми? – не удержалась и возразила я. – С Анной. Я буду держать на руках дочь. И поверь, это самое большое богатство. Анечка родилась здесь, ну, почти здесь. Тут она провела первые месяцы своей жизни, ни в чём не нуждалась, была окружена заботой и любовью. Что может быть дороже для родителей?
Грэй прекратил нарезать круги, остановился напротив и с тоской воззрился на меня.
– Лада моя, ты разрываешь мне сердце!
Я встала, приблизилась к правителю и обняла. Он притих, затем несмело обнял в ответ. Так мы и стояли, замерев и не обращая внимание на вопли рейка. Он же «следит за моей нравственностью»!
Выпутаться из рук короля мне удалось нескоро. Мы так и стояли рядышком, его рука собственнически прижимала меня, окольцевав талию, пока не закончился поток желающих. Шон, поняв, что только впустую тратит своё красноречие, заткнулся, сидел у меня на плече и зорко следил за королевскими руками, чтоб куда ниже или выше не переместились. Тогда он покажет, кто тут хозяин, то есть, кто у меня муж.
С нами напросился и Мишел. И мне кажется, что уж его Грэй отпустил с лёгким сердцем – ага, присматривать за мной. Вдруг я случайно останусь вдовой.
Короче, в портал мы шагнули вдвоём. Я – с Аней на руках, и бледный от страха перед неизвестностью Мишел с баулами. Всё-таки король всучил нам «приданое», в котором был целый ларец, даже не ларец, а сундук с драгоценностями.
