О том, что Николас находиться в детских покоях, мне сообщил хихикающий рейк. В это время я наслаждалась императорской библиотекой. Леары великолепные лекари. Я просто задохнулась от восторга – столько книг по лечебной магии! Меня, конечно, учили пользоваться своим даром, и в замке дракона Юстаса, и Мария, но все эти знания поверхностны, на уровне нашего техникума или училища. Я жадно глотала уже второй учебник, когда в библиотеку вторгся Шон.
– Ринка! – хихикнул он. – Там к тебе э … скажем так: родственничек пожаловал. Он с Анюткой сейчас забавляется.
Я нехотя отложила учебный талмут и направилась в детскую. Почему-то было уверена, что это Март. В груди сладко защемило в предвкушении родных объятий. Так хотелось прикоснуться к мужу! Провести ладонью по горячей мускулистой груди, услышать биение сильного сердца, зарыться в смоляные волосы, утонуть в золотых глазах и насладиться мягкими губами в таком долгожданном поцелуе … У меня даже всё взмокло ТАМ. Я торопилась, шла быстро, чуть ли не бежала и совсем не обращала внимание на веселящегося рейка. Это сейчас я понимаю – для него это было представлением.
Я влетела в покои и остолбенела: Николас подкидывал в воздух звонко хохочущую малышку и сам хохотал, как младенец.
– Что тут происходит? – строго спросила я и обвела ледяным взором нянек.
Те побледнели до мертвецкого состояния и что-то залепетали в оправдание. Но я их не слышала. Я смотрела на принца и свою дочь, которые перестали хохотать, улыбались и ответно смотрели на меня одинаковыми сапфировыми глазами. ОДИНАКОВЫМИ!!!
Оборотень прижал мою девочку к себе крепче, чмокнул её в беленькую щечку и погладил по таким же, как у него, золотистым волосам.
Я переводила взгляд с дочери на оборотня-барса и в голове стали появляться совсем неадекватные мысли. Если бы я не была уверена, что Аня моя дочь, моя и Марта, я бы подумала, что Николас сейчас держит на руках своего ребёнка.
– Что тут происходит? – уже не так грозно спросила я опять.
Принц нехотя передал Аню в руки одной из нянек и вымученно произнёс:
– Леди Ария, нам надо поговорить.
Он решительно взял меня под руку и вывел на крытую лоджию.
Следующие его слова прозвучали как гром.
– Я должен признаться: Анечка – моя дочь.
И в нескольких словах пояснил как это получилось. Начиная с самого процесса. Я стояла ледоколом Арктика на приколе. Такого просто не может быть! Ладно, я согласна, пусть он и переспал со мной, но Аня родилась вместе с Марком, а уж он-то вылитый Сторм!
– Видишь ли, у оборотней так бывает. Многоплодная беременность, две яйцеклетки, они оплодотворены разными … отцами. Я консультировался у лекарей, и даже поднял старинные фолианты, где упоминаются такие случаи и есть все объяснения. Я тебе покажу.
– Это что же получается, моя дочь … незаконнорожденная? Бастард? – меня душила обида за своего ребёнка. Я знаю, как в этом мире относятся к детям, рождённым вне брака. Понимаю, что Март примет Анечку как свою, но … Господи, как же это подло!
– Нет, что ты! – пробился сквозь обиду голос принца. – Нас с тобой соединила наша богиня! Вот! – он закатал рукав рубашки и продемонстрировал ярко-серебристую татуировку с бело-золотистыми вкраплениями. – А вот тут, видишь? – ткнул пальцем на голубенький завиток. – Это означает, что я являюсь отцом.
Смысл происходящего до меня доходил долго, словно через драконовы горы. Это что же получается, у меня третий муж образовался? Обида за дочь плавно переросла в бешенство. Душа плюнула в сторону порядочности и благовоспитанности и требовала мщения. Сейчас и немедленно. Отмерев, я ринулась на защиту собственной чести.
– Ах ты подлый кошачий сын! – прошипела я, впиваясь ногтями в лощёную физиономию.
– Так его! – возрадовался рейк и подлетел поближе. – Мочи гада! Нечего к нам приписываться! До титула вдовы у тебя ещё два мужа!
Мой дар речи офигел и взял отгул. Но я даже смотрела нашим русским матом и теперь уже хладнокровно резала проявившимися когтями новоявленного муженька. Тот не сопротивлялся, а только всхлипывал:
– Любимая, ты такая красивая, добрая, умная, ласковая …
– Да! – ликовал под потолком рейк. – Она такая! Только не сегодня!
Не знаю, чем бы это закончилось, только я очнулась, удерживаемая крепкими руками.
– Родная, успокойся, – ласково зашептали на ухо, – ничего страшного не случилось. Ты рядом, все живы и здоровы, а с остальным разберёмся!
Тембр любимого голоса действовал, как мощное успокоительное. Я подняла голову и натолкнулась на самые красивые золотые глаза.
– М-март, – проблеяла я хрипло и разразилась потоком слёз.
Вместе с ними покидали мою душу бешенный гнев, обида, гадливое чувство несправедливости.
– М-да, – где-то рядом задумчиво изрёк Шон. – А я всегда говорил: женщина – организм сложный, механизм неуправляемый, действия непредсказуемые, последствия катастрофические …
– Я много пропустил? – соизволил кто-то полюбопытствовать.
На лоджию уверенной походкой вошёл Керригард.
– О-о-ох! – прохрипела моя совесть и сдохла.
Только и хватило её перед смертью, чтоб мне покраснеть. Это ж теперь и Керри надо всё объяснять!
