Придерживая сломанную руку здоровой, Ирина с отрешённым видом стояла у края громадной круглой дыры, от которой веяло леденящим холодом и безнадёжной тьмой, и никак не могла уговорить себя сделать последний шаг. Она всей душой хотела спасти мать, но её жизнелюбивая натура бунтовала, не желая приносить себя в жертву той, что она совсем не знала.
«Госпожа!» — обеспокоенно сказала девушка-феникс и Алконост, взглянув на быстро увеличивающийся силуэт дракона, взяла миссис Вейс за локоть и толкнула её к адской бездне.
— Сейчас же прыгай или она составит тебе компанию! — прорычала она грубым, почти мужским голосом.
— Сирин, она лжёт! — в отчаянии закричала миссис Вейс, силясь вырваться из железной хватки дочери-богини. — Не слушай её, она не посмеет меня сбросить!
— Ладно, ты сама напросилась.
Алконост подтащила мать ближе к Тартару и тут произошло то, чего она не ожидала. Увлекая её за собой, Вифания бросилась в адскую бездну.
— Нет! — вскрикнула Ирина и шагнула вслед за матерью и сестрой.
— Нет!!! — загремели нечеловечески мощные голоса и два дракона, бирюзовый и золотой, нырнули следом за женщинами.
Князь Фонг, приземлившийся на краю адской бездны, глянул на быстро уменьшающиеся силуэты драконов, а затем обернулся фениксом и с резким птичьим криком бросился их догонять.
Не глядя друг на друга, двое паладинов Алконост отошли подальше от Тартара и замерли в ожидании дальнейшего развития событий.
[1] «Энеида» Вергилия, стих 6.
[2] Вставьте подходящее крепкое словцо.)
Ну, конечно! Только зря потратила силы, стараясь убить эту дрянь. Ведь она под защитой магии и кинжал для неё, что слону дробина. Лишь себе сделала хуже. После удара я на какое-то время отключилась, но двойняшка быстро привела меня в сознание. Чёртова садистка сломала мне правую руку, а когда я очнулась, она покачала пальцем перед моим носом и пропела: «Не уходи, а то будет хуже!» Потом она вытащила кинжал, который я в неё воткнула, и рана на её груди тут же затянулась — насколько мне удалось рассмотреть сквозь туман в глазах. Осталась только прореха на коричневом кожаном жилете и небольшое тёмное пятно.
Когда на её руке вновь появилась латная перчатка я уж подумала, что она убьёт меня, но нет. Избить избила, но на этот раз обошлось без переломов. Закончив зверствовать, она подняла меня и подтолкнула в спину.
— Шагай и побыстрей, иначе я переломаю тебе ноги.
— Не переломаешь! Тогда тебе придётся меня нести, — сказала я, насколько позволяла сломанная челюсть и распухший язык.
Естественно, вместо связанной речи получилось невнятное бормотание, но она меня поняла.
— Если понадобится, я могу унести слона, причём нескольких. Ты на своих двоих лишь потому, что мне противно прикасаться к тебе.
Вот дура! И в кого она такая уродилась?
— Куда ты меня тащишь? — спросила я, переждав приступ боли.
— Увидишь.
Куда нас привёл портал, я догадалась сама. Похоже, двойняшка решила живьём замуровать меня в загробном мире. Ну и чёрт с ним! Как будто есть разница, как именно сдохнуть.
Не мутись у меня в голове от боли, я бы проявила больше интереса к царству Аида, а так мне хотелось, чтобы Харон перестал спорить с Алконост и пустил нас на борт.
Кормчий упрямился, моя дурная сестра орала на него, но тот стоял насмерть, соблюдая инструкцию по переправе, мол, живым нельзя и всё тут.
Судя по тому, как тяжело шлёпнулся мешок с золотом, моя перевозка обошлась двойняшке недёшево. «Забирайся!» — рыкнула она, злая как чёрт. Видя, что я того и гляди нырну в Стикс, она схватила меня за шкирку и бросила в лодку. От удара о дно перед глазами сразу же вызвездило, но я, к собственному удивлению, не потеряла сознания. Видимо, она поставила какую-то магическую примочку, которая не давала мне отключиться.
Во время переправы Харон попробовал было заговорить со мной, но Алконост приставила меч к его горлу и велела ему заткнуться. Что он и сделал, правда, с явной неохотой. Не знаю, всегда он такой или злился на нас, но старик с ожесточением колотил проклятые души, что пытались залезть в лодку. Бедняги! Впрочем, я чувствовала себя не лучше, чем призрачные страдальцы, бултыхающиеся в Стиксе.
Когда мы выбрались из лодки, двойняшка толкнула меня в спину. Идти по каменистой неровной почве и для здорового человека то ещё удовольствие, что уж говорить про меня. Кончилось тем, что в самом конце пути ей всё же пришлось тащить меня на себе. Так ей и надо! Нефиг распускать руки!
Пусть короткая, но передышка пошла мне на пользу. «На этом исчадье ада всё заживает как на собаке», — говаривала моя липовая бабушка, и это правда. Стоило промыть рану водой, и она затягивалась прямо на глазах[1]. Так что, когда двойняшка бросила меня на землю, я уже более или менее очухалась и даже сумела самостоятельно подняться.
— Где это мы? — спросила я, обнаружив поблизости громадный провал в земле, похожий на газопроводную трубу, уходящую вертикально вниз.
— У Тартара, — соизволила ответить двойняшка.
