Почуяв постороннее присутствие, он бросил любопытный взгляд на большую чёрно-красную змею, которая ползла в его направлении.
— Эй, красотка! — окликнул он незваную гостью. — Я ничего не имею против вашего племени, но только в человеческом образе.
— Так и быть, уважу твоё желание, — прошипела змея и, поднявшись на хвосте, начала расти в размерах.
Когда чудовищная тварь упёрлась головой в потолок и раскрыла пасть, готовая напасть, Лиланд Бон насмешливо фыркнул. Сев, он привычным жестом откинул за спину великолепную гриву иссиня-чёрных волнистых волос.
— Люсиль! Ну, как тебе не стыдно? — хладнокровно проговорил маг и приглашающим жестом похлопал по дивану. — Будем считать, что ты запугала меня, а теперь присаживайся и отдохни от трудов праведных.
Чудовище вняло его миролюбивому призыву. Змея исчезла, правда, на её месте возникла не пожилая кухарка, а смуглая молодая женщина с огненно-рыжими волосами.
Лиланд одобрительно присвистнул.
— Ого, Люсиль! Это твой истинный облик? Я с самого начала подозревал, что ты не человек.
И в самом деле, несмотря на чёрно-красную боевую раскраску на лице, женщина была очень красива.
Одежда преобразившейся кухарки состояла из многоярусного золотого ожерелья, перемежающегося драгоценными камнями, широкого кожаного пояса, сплошь закрытого золотыми бляшками, и белой замшевой юбки; она представляла собой две несшитые прямоугольные полосы, богато изукрашенные цветным бисером и бахромой.
Само собой, что при виде полуобнажённых крутых бёдер и полной груди с вишенками сосков в глазах любвеобильного мага заполыхал огонь. Тем не менее он был настороже, готовый дать отпор могущественному существу.
— Тебя послала Вифания? — задал он следующий вопрос, но снова не получил ответа. — Ладно, можешь молчать. Я и так знаю, что это она. Уверен, что ей не по зубам моё заклинание, и она послала тебя за помощью, — добавил он тоном превосходства.
— Нет, она жаждет мести, — соизволила ответить гостья и в её руке появился обсидиановый нож, чьё грубо обработанное лезвие противоречило искусно изукрашенной рукояти.
— Вот дура! — вырвалось у мага.
Чего не любил Лиланд Бон, так это боли, и вообще, он не выносил вида крови, особенно своей. Охваченный тревогой, он хотел переместиться в лабораторию — поближе к своим зельям и магическим игрушкам, но вдруг обнаружил, что распят на камне, в который превратился его замызганный диван.
Невзирая на ругань и проклятия, сыплющиеся из уст пленённого мага, преобразившаяся Люсиль сорвала с него одежду и с вожделением оглядела поджарое мускулистое тело.
— Хорош, — сказала она и Лиланд, несмотря на усиливающуюся панику, почувствовал себя польщённым.
Положив нож на край жертвенной чаши, Люсиль села и провела ладонью по его груди, покрытой нежным золотистым пушком, и медленно спустилась к паху.
— Очень хорош, — одобрила она увиденное и, когда маг, охваченный небывалым вожделением, застонал, с усмешкой добавила: — Теперь понятно, отчего Вифания никак не могла расстаться с тобой. Такого кобеля не часто встретишь. Заряжен мужской энергией почти как бог. Так что не удивительно, что ты перетрахал всех женщин в округе. Что ж, из тебя получится великолепная жертва.
— С ума сошла! Какая ещё жертва? — опомнился Лиланд Бон.
С рычанием он рванулся из невидимых пут, но тщетно. Сила, что держала его, была куда мощней, чем та, что он мог призвать себе на помощь.
Чем больше он паниковал, тем больше это нравилось Чантико. Страх для неё был как хорошо выдержанное коллекционное вино. Несмотря на мирную функцию хранительницы семейного очага, богиня была такой же кровожадной, как весь пантеон ацтекских богов, наказанный забвением ещё на Земле.
— Тщеславное ничтожество! Думал, что тебе под силу тягаться с богами? — прошипело порождение древнего ужаса, вытеснившее безобидную кухарку Люсиль Кром.
«Сгинь! Пропади!» — маг наобум швырялся заклятиями, но Чантико всё было нипочём. Она взяла нож и, не торопясь, провела им по животу жертвы. Несмотря на грубую обработку, лезвие было острым как бритва.
Ошалевший от страха и боли Лиланд Бон заорал так, что зазвенели стёкла, но никто из слуг не посмел прийти ему на помощь. Они только заглядывали в гостиную и, увидев, что там происходит, разворачивались и удирали без оглядки.
Одна только служанка (та самая, что подавала завтрак Вифании, когда та считала себя миссис Бон) спряталась за шторой и наблюдала оттуда, как страшная гостья терзает её хозяина.
В общем-то, ничего особо ужасного не происходило, просто Чантико была в своём репертуаре. Чередуя боль и ласки, она заставляла жертву молить о пощаде, что маг и делал, то срываясь на визг, когда нож слишком глубоко входил в его тело, то со страстными стонами, когда богиня седлала его чресла. При этом она погружала его в такие пучины плотских удовольствий, какие ему и не снились. Ощущения были настолько острыми, что у бедняги временами останавливалось сердце, но удар ножа неизменно приводил его в чувство.
