Мы дружно оглянулись. За нашими спинами стояли два недовольных гнома. Примерно одинакового роста, одетые в такую же одежду, как и наш проводник, внешне они отличались только цветом бород, у одного она была рыжей, а у второго черной. Первый гном держал в руках кирку, а второй поигрывал секирой, близнецом той, которая была у нашего гнома.
— А тебе все надо, — пробурчал Харгрим, — иди куда шел, не мешай честным гномам отдыхать.
— Дак я гномам и не мешаю, — пробурчал гном с секирой, — я к эльфам обращаюсь. Че вы тут забыли? Вас сюда не звали, а вы приперлись.
— Вообще-то звали, — не согласился Лан.
— И кто ж такой умный вас позвал? — недоверчиво уставился на нас второй.
— Ну, я, а че? — наш гном поднялся на ноги, и взял секиру, перекидывая ее из руки в руку. И, правда, выглядело так, будто она легкая как пух.
— Че-то имеешь, так говори, — рыкнул незнакомый гном, на нашего, — а токма нельзя сюда чужаков, сам знаешь. Че, правила не для тебя писаны?
Мы шустро, как тараканы по норам расползлись по стенам пещеры. Дар прижал меня к себе и с восторгом зашептал мне в ухо:
— Чувствую, сейчас что-то будет.
Судя по восторженному лицу Лана и испуганному Корина, я поняла со всей вероятностью, да, будет.
Бум-м-м!!! Разнесся звон от гулкого удара. Мы перевели взгляд на гномов. Тот, незнакомый, приложил нашего Харгрима плашмя секирой по голове.
Я дернулась, после такого только на погост относить, а этот даже не поморщился, только крякнул, почесал макушку и приложил обидчика в ответную.
Несколько минут мы наблюдали за потасовкой горного народца. Удары и плюхи летели в разные стороны, а выражения становились все более непечатными. В какой-то момент они перешли с имперского на гномий, и мы вообще перестали улавливать суть разговора. А то, что они разговаривали, сомнению даже не подлежало.
— У них так принято, — пожал плечами Лан, переползая поближе к нам вместе с Эль и Корином. — Чем лучше друг, тем сильнее драка.
— Ты хочешь сказать это его друзья? — вытаращил глаза на дерущихся Корин.
— Ага, — согласился Лан. — Причем достаточно хорошие, а вон тот, с рыжей бородой, я бы сказал, его брат или какой-то близкий родственник.
— Жуть, а не обычаи, — засмеялась я.
Дар поцеловал меня в щеку и, вздохнув, умолк, наблюдая за потасовкой.
Тем временем драка постепенно стихала. Гномы остановились в кружок, тяжело дыша и пересмеиваясь.
— Держишь удар, — гыгыкнул тот, который приложил нашего проводника секирой.
— А сам-то хорош, — хмыкнул наш.
— Здорова, что ль! — третий полез обниматься. Еще через мгновение они образовали кучу из подергивающихся рук и ног на полу.
Лан хихикнул, повернувшись к нам:
— Я же говорил.
Мы в удивлении покрутили головами, ну у них тут и традиции. Неудивительно, что они тут все на голову ушибленные, если так принято здороваться.
— Братец мой, — подвел к нам знакомиться пришлых гномов наш проводник, — двоюродный кузен четвероюродной тетки по материнской линии со стороны деда, Гладуран Рыжеволосый, — он выпихнул вперед того гнома, который с рыжей бородой. А это мой другой братец, дальний, родственник пятиюродный муж моей троюродной сестры по отцовой линии Крихоруттанас Черногривый.
Мы собирали глаза в кучу, пораженные столь «близким» родством гномов.
— Очень приятно, — первым пришел в себя Лан. — А мы вот тут путешествуем до вашей столицы, Харгрим любезно согласился нас сопроводить к вашему вождю. Нас зовут…
— Не говори, — чернобородый замахал руками, перебивая Лана, — я все равно ваши не выговорю, язык в узел завяжется. Эльфы и все тут.
Я мысленно рассмеялась, да уж, если наши имена сложные, то их легче некуда.
— А че надоть в столице? — спросил второй.
— Орки в горах, — серьезно ответил Лан, — рассказать.
— Вот же растудыть твою через…
Я невольно заслушалась разговорным гномьим. И судя по всему, ни я одна. Услышала громкое ржание и поняла, к'ярд тоже оценил.
На ночь мы остановились в небольшой подземной пещере, из тех, что встречались нам на пути без счета. Весь день мы проскакивали их одну за другой, не останавливаясь, и даже не замедляя шаг. Знаменитые выражения: эльфийская выносливость, драконье упрямство и гномья твердолобость оправдались в полной мере. Мы шли напролом почти до самой ночи, так мне показалось по ощущениям, ибо какая ночь под землей, но в отличие от остальных, я чувствовал себя обессилевшей тряпкой. Даже Корин, в силу своей военной подготовки, выглядел лучше. Гном действительно был твердолоб, потому что с гномьим упорством игнорировал наши просьбы об остановке. Разбойник топал за нами как приклеенный, не возмущаясь и не пытаясь никого сожрать. Гном первое время оборачивался посмотреть на него, а потом махнул рукой и перестал.
