— Давайте подведем итог, — подумав, сказала Эль. — Итак. У меня есть общение с животными. У Лана — управление стихией воды. Дар получил нашу кровь. Значит, если он может общаться с животными, как и я, значит и с водой он тоже сможет.
— Наверняка, — кивнул Лан, — завтра на привале будем тренироваться.
— Владение магией стихии огня, но не полное, а только маленький кусочек возможностей, мы все получили от Матери и Отца, Создателей Диорисса, — продолжила Эль. — Это тоже сомнению не подлежит.
— Правильно, — кивнула Зира, — А полное владение магией стихии огня Дар получит от меня, когда… — она опять засмущалась.
Я поцеловал ее в ее рыжую макушку и продолжил, — когда ты станешь моей женой.
Она, молча, кивнула.
— Тогда остается только магия земли, — задумчиво сказал Лан, — та самая, которая безвозвратно утрачена после того как Создатели лишили ее своего сына Немиорона.
— Будем пробовать? — спросил я.
— Будем, — уверенно ответил Лан, — если она досталась нам от Создателей, то всем и в небольшом количестве. Если же нет, то значит, она безвозвратно утеряна. Завтра на привале будем учить Дара управлению стихией воды, и все вместе будем пробовать стихию земли.
— Сложно, — покачала головой Зира, — землей не владеет никто, мы даже не знаем, как ее пробудить.
— Вот и будем учиться, — улыбнулся я. — Наше путешествие с каждым днем становится все интереснее и интереснее.
Ночью я внезапно проснулся. В самой пещере было темно, но из многочисленных каменных переходов долетали отблески магических светильников. Все спали, и только безудержный храп гнома нарушал тишину. Я пожал плечами, недоумевая, что меня могло разбудить, повернулся на другой бок и увидел его…
Он сидел на земле, подвернув одну ногу под себя, выглядящий точно так же как в тот раз, когда я увидел его под дождем, когда я плакал вместе с ним его слезами. Несмотря на темноту, я почему-то хорошо его видел. Его лицо как будто сияло изнутри, озаряемое каким-то особенным светом. В той же самой белоснежной рубашке, черном колете и брюках, он выглядел немного грустным. Поймав мой взгляд, он улыбнулся.
«А ты молодец», — услышал я его голос в своей голове.
«Ты Немиорон», — утвердительно подумал я.
«Ага» — снова улыбнулся Создатель, — «А ты еще и сообразительный».
Я приподнялся, и осторожно, чтобы не разбудить прильнувшую ко мне во сне Зиру, сел.
«Ты пришел поговорить?»
«И снова да», — он наклонил голову, — «Я тебя не пугаю?»
«Нет», — я улыбнулся ему в ответ, — «Мы все про вас уже узнали, прочитав в той книге легенд».
Создатель расхохотался в моей голове.
«Легенд? О нет, ты ошибаешься, это всего лишь дневник моей сестры, Аэлэниель. Она любила все систематизировать. Записи они для этого. Это как летопись вашего мира. Там многое есть».
«О, мы этого не знали».
Он усмехнулся, и неуловимым движением пригладил свои встрепанные волосы.
«Я сам был удивлен, когда увидел вас за чтением его».
«Ты видел?» — я был удивлен до крайности, — «Но ты же Создатель. Тебя больше не существует в этом мире».
«Кто знает, где я есть, и где меня нет», — он тихо вздохнул, — «Одно могу сказать точно, я есть в тебе. Моя душа. Часть меня возродилась с твоим приходом в этот мир. С тех пор я незримо рядом с тобой».
«Всегда?» — я понадеялся, что мой мысленный голос не дрожит. — «А как же покушения на меня? Ты сам Создатель! Ты не мог их отвратить? Я еле выжил в той реке».
И снова в моей голове тихий смешок.
«А ты никогда не думал о том, как именно ты смог выжить, пронзенный арбалетным болтом, начиненным ядом, в ледяной реке всю ночь? Ведь тебя нашли только утром».
Я в шоке осознал.
«Это был ты?! Твоя помощь?!»
«Всегда я! К твоим услугам, брат».
«Спасибо, брат!» — я склонил перед ним голову.
Он замолчал. Сидел, уставившись на землю печальным взором. Провел рукой по волосам, нырнул в карман и достал оттуда носовой платок. Красивый, мне даже в темноте была видна его филигранная вязь плетения кружев. Крутя его между пальцев, он думал.
«Скажи, зачем?» — рискнул я задать волнующий меня вопрос.
«Зачем?» — он поднял голову и взглянул на меня. — «Скажи, зачем тебе эта девушка, что лежит рядом с тобой, которая обнимает тебя за плечи, делится своим дыханием с тобой. Зачем все эти разговоры, нежности и ласки? К чему тебе все это?»
Я задумался над его вопросом. Но ответ тут мог быть только один.
«Я люблю ее».
Он улыбнулся.
«Вот видишь, ты сам ответил на свой собственный вопрос».
«Ты полюбил?» — я растерялся, ведь в книге легенд говорилось совсем о другом…
«Аэлэниель не всегда была объективна», — Создатель усмехнулся, — «Она писала только то, что видела сама. Она не могла почувствовать нашу любовь. Они все не могли и не хотели видеть ее. Мы были самыми счастливыми в этом мире, и стали самыми несчастными, когда нас лишили ее».
«Леэстрая тоже страдала?» — осторожно спросил я.
«Всегда. Всю свою жизнь. Каждую минуту вечности, проведенную вдали от меня. Она так и не смогла простить наших родителей за то, чего они нас лишили».
«А ты? Ты не мог быть с ней? Ну и что, что у тебя не было магии, ведь это неважно».
