Эль вынырнула из-под одеяла, и не менее удивленно уставилась на него.
— Дар, ты чего? — осторожно спросила она.
— Ничего, — обиженно пропыхтел он, — вы нас сегодня разбудили на рассвете, спальни-то через стену. Ну и… Тьма, я еле сдержался! Нет, я сегодня же перееду в другой конец дворца, — возмущенно выдохнул он, — влюбленные эльфы это кошмар, а женатые влюбленные эльфы, это конец света!
Мы с Эль переглянулись, и до меня дошло, о чем говорит Дар. О, боги, вот это мы… А спальня отца за другой стеной…
Эль видимо подумала о том же, потому что вцепилась в одеяло как утопающий в соломинку и прошептала:
— Лан, я сегодня НИКУДА не пойду. Я умру от стыда.
Дар хмыкнул.
— А чего умирать-то, наоборот гордиться надо. ТАКИМИ достижениями…
Эль проворно укрылась с головой. Я помолчал, и задумчиво хмыкнул:
— Извини, Дар, мы не подумали…
— Угу, — кивнул он, — мы так и поняли. Так что, на завтрак идете?
— Нет, — раздалось приглушенно из-под одеяла.
Я развел руками, мол, извини, но…
Дар понятливо кивнул. Я проводил его до двери, вернулся назад на постель и потянул одеяло на себя. Эль смотрела на меня круглыми глазами.
— Лан, как я отсюда выйду? КАК? Твой отец, он ведь все слышал… Боги, я умру от стыда…
Я притянул ее к себе и поцеловал в такую любимую макушку.
— Любимая, ты что, серьезно думаешь, что есть что-то такое, чего он раньше не слышал или сам не делал? А я как в таком случае на свет появился?
— Лан, — Эль возмущенно вздохнула, — он твой отец. А мы…
— А мы влюбленные и женатые эльфы, Дар правильно сказал. И стесняться тут совершенно нечего, — я еще раз ее поцеловал, и она прижалась ко мне, обхватив меня руками за шею.
— Лан, а можно мы тут останемся?
— Насовсем? — уточнил я.
Она вздохнула.
— Мне так стыдно…
Я поцеловал ее в кончик носа и потащил с постели. Она хихикала и отбивалась. Но я оказался сильнее.
— Любимая, давай одеваться, иначе действительно есть шанс, что сегодня мы отсюда не выйдем. Я тебя просто не выпущу.
После того, как мы оделись, Эль уселась перед зеркалом, приводить волосы в порядок. Я поцеловал ее и направился к двери.
— Жди меня тут, я распоряжусь насчет завтрака. А потом подумаем, что нам делать дальше.
Я сидела вполоборота к зеркалу и пыталась распутать то безобразие, которое оказалось на моей голове после нашей с Ланом любви. Боги, я, только подумав об этом, краснею как пион, что будет, если кто-то мне о чем-то намекнет. Когда Дар сегодня утром кричал на Лана, я думала что провалюсь сквозь землю. Мы так увлеклись, что совершенно забыли не только о времени, но и о чувстве стыда. И стены тут не бумажные, а вполне себе мраморные. Что же мы вытворяли, если они нас услышали. И как мне теперь смотреть в глаза отцу Лана, который спал в соседних покоях, за стеной. Боги, помогите…
Я услышала, как дверь приотворилась, пропуская в комнату Лана. Этот разнесчастный колтун совершенно не желал распутываться, и я уже начинала злиться.
— Лан, помоги мне, пожалуйста, — не оборачиваясь, я протянула ему расческу, — у меня не выходит.
Он взял ее и молча, принялся распутывать это безобразие. Я откинула голову на спинку кресла и задумалась.
— Знаешь, — сказала я, спустя несколько минут, — я, пожалуй, останусь все-таки здесь. Сейчас сижу и думаю, как мы с тобой могли себя так повести, ведь теперь я не смогу смотреть в глаза твоему отцу. Мне очень сильно стыдно.
— А почему? — голос, которым был задан вопрос, был мне знаком. И это был не Лан…
Я дернулась в сторону, но меня удержали за плечи, вынудив остаться в кресле.
— Эль, подожди, я еще не закончил, осталось совсем немного, — голос Алла'ателя был спокоен, и я поняла, что он улыбается.
Я в ужасе закрыла лицо ладонями.
Спустя пару мгновений я услышала, как он отошел от кресла и положил расческу на столик. А потом я почувствовала, как меня осторожно взяли за руки, вынуждая убрать их от лица. Я убрала, но глаза остались зажмуренными. Боги, что мне делать?!
— Эль, посмотри на меня, — попросил он.
Я в отчаянии отрицательно покачала головой. Алла'атель потянул меня из кресла, и я послушно поднялась, став перед ним. Он провел ладонями по моему лицу, по волосам, а потом, неожиданно, прижал меня к себе и крепко обнял.
— Малыш, — его голос был тих и спокоен, но я чувствовала, что внутри него бурлили, ища выхода, какие-то эмоции, — я сейчас прекрасно понимаю твои чувства.
Я вздохнула и попыталась отстраниться, но меня держали крепко.
