Она вчера потеряла сознание. О боги, я был в шоке, подумав, что невольно причинил ей боль, даже не заметив этого. Но когда она открыла глаза, очнувшись от моих поцелуев, я внезапно понял, что дело не в боли или страхе. Я сумел довести ее до пика наслаждения. По сути, в первый раз и она смогла. У меня получилось. Я знал, что у женщин это бывает крайне редко, порою требуются даже не месяцы, а годы для того, чтобы научиться принимать наслаждение от любви. А у нас все получилось сразу, и более того, она была в восторге, а я погибал от любви и нежности к ней.
Словно почувствовав мой внимательный взгляд, она открыла свои, затуманенные ото сна глаза и робко улыбнулась.
— Привет, — прошептал я, склоняясь над ней и проводя языком по ее шейке.
Она изогнулась в моих руках и застонала.
— Лан, что ты делаешь?
Мой голос звучал хрипло:
— Соблазняю мою любимую. Она против этого?
Эль смутилась:
— Нет, мне нравится. Вот только…
— Что? — я оторвался от ее плеча, которое покрывал поцелуями и заглянул в ее глаза.
— Разве можно, — она запнулась, — сейчас утро, и…
— И? — улыбнулся я.
— Светло, — порозовела она.
— И?.. — продолжил я поцелуи, спускаясь все ниже.
— Лан, — она всхлипнула.
— Что, любимая? — я остановился и вытянулся рядом с ней, прижав ее к себе как самое драгоценное сокровище.
Она уткнулась в меня носом и засопела как маленький ежик.
— Лан, это не правильно, то, что мы делаем.
Я растерялся.
— Почему, любимая? Мы дарим друг другу любовь и нежность, что в этом плохого?
— Ты помнишь, я тебе рассказывала о… — она на миг запнулась, — …про женщин, которым нравятся мужчины? Я вчера… — она невольно всхлипнула.
О боги, милая, что же ты делаешь со мной?
Я отодвинул ее от себя, перевернул на спину, хоть она и сопротивлялась, и стал покрывать поцелуями ее лицо, губы, глаза, из которых текли слезинки.
— Любимая моя, Эль, посмотри на меня и не плачь, — шептал я ей, не переставая целовать ее, не давая ей право на раздумья, — ты самая нежная, самая ласковая, самая чувственная, — я поймал губами еще один ее тихий всхлип, — ты что, так испугалась вчера того, что произошло? Это дар нашей любви любимая, это счастье, ты не должна даже думать о том, о чем ты подумала.
— А как я должна думать, — тихо всхлипнула она, не открывая глаз, — моя мама… моя приемная мама, она мне говорила, когда они решили про мою свадьбу, что мужчина и женщина бывают вместе. Мужчина получает удовольствие, а женщина обязана ему его дарить, но получать самой это грех. Только падшие… — она снова всхлипнула.
Ой-ё… Как же все запущено, мне даже в голову подобное бы не пришло.
— Эль, пожалуйста, посмотри на меня, — серьезно сказал я, прекратив ее целовать.
Она замерла, почувствовав перемену в моем настроении, и осторожно приоткрыла заплаканные глаза.
— Любимая, — я склонился над ней, не отводя взгляда от ее затуманенных черных глаз, — забудь раз и навсегда то, о чем тебе говорили люди. Мы эльфы, у нас все по-другому. Совсем не так. Мужчина в первую очередь стремиться доставить удовольствие своей любимой, не думая о себе. Другое дело, что для этого порою требуется много времени. Бывает даже годы. То, что произошло вчера, это счастье для меня. Понимаешь? Я смог подарить тебе свою любовь. И ты приняла этот дар. Это не стыдно. Это потрясающе. И я хочу, чтобы ты знала это, и никогда не забывала.
Она растерянно моргнула. Из ее глаз постепенно уходили отчаянье и страх.
— Правда? — робко спросила она, — мне было так стыдно, едва я поняла что случилось…
— Истинная, правда, любимая, — я снова склонился к ее губам, — и я намереваюсь повторить то, что мы с тобой совершили вчера. Надеюсь, ты не против?
— Нет, — выдохнула она, отвечая на мой поцелуй.
Сегодня, при свете зарождающегося утра, я впервые смог разглядеть ее полностью. Она была совсем еще ребенком, длинноногая, грациозная как лань, маленькая грудь, которая легко умещалась в моей ладони, и от этого ощущения, у меня на глазах выступали слезы. Стройная как тростинка, тоненькая, и трогательно беззащитная. Моя аол'ориэс. Я обладал этим чудом, и я не намеревался когда-либо выпускать его из своих рук.
Я целовал ее грудь, не смея оторваться, как усталый путник от хрустального родника, мягко обводил языком чувствительные соски, целовал и слегка посасывал их, с восторгом слушая тихие стоны моей любимой. А это еще не все, моя аол'ориэс, тебя ждет сюрприз…
Постепенно спускаясь все ниже, я продолжал ласкать ее животик, стройные ножки, прокладывая поцелуями себе путь в святая святых.
Когда я осторожно развел ее бедра в разные стороны, она не дернулась испуганно, как вчера, только прикусила губу в ожидании.
Я склонился и прильнул губами к тому самому месту, где вчера она впервые познала ласку моих рук. Мягко провел языком, и слегка надавил, отстранившись на мгновение, и приник к ней вновь, даря наслаждение моей любимой.
— Лан, — потрясенно выдохнула она, невольно, дернувшись.
— Да любимая, — ответил я, не отрываясь от ее неповторимой сладости.
— Что ты делаешь, — она всхлипнула, и снова попыталась отстраниться, — отпусти…
