Я согласно кивнула. И Лан тоже.
Парень опустил голову, и, помолчав, тихо сказал:
— Я долго размышлял над этими происшествиями. Кому это было нужно. Кому выгодно. Все ниточки сходились на моем дяде. Он слишком много получал в случае моей смерти. Все, что есть у меня, чем я владею, переходило бы к нему в безраздельное пользование. Его жена, леди Алиссия, улыбалась мне в глаза, а за спиной плела сети заговоров. Все нити вели к нему, а прямых доказательств не было. И вот сегодня мне должно было исполнилось шестнадцать лет. По законам нашей Империи, ровно через два года я стал бы совершеннолетним. Он не мог этого допустить. И вот вчерашняя, очередная, последняя попытка, оказалась удачной.
Лан покачал головой, не соглашаясь со сказанным.
— Ты выжил. Она не была удачной.
Парень поднял голову и посмотрел Лану в глаза.
— Ты понимаешь, что моя рана была смертельной? Какой шанс я имел на то, что кто-то в нашей Империи, в этом городе, сможет мне помочь? Единственные, кто смог бы вылечить подобное ранение — это эльфы. Говорят, они искусные целители. Но в последние два года, мой дядя начал чистку нашего города от нелюдей. — Он вздохнул, глядя на то, как дернулся Лан, услышав ненавистное слово, и поправился — представителей других рас. Поверь, я никогда не считал эльфов, гномов и прочие расы нелюдями. Они имеют точно такое же право на существование, как и люди. Просто они другие. И теперь я точно уверен в том, что он избавлялся от них по простой причине, чтобы никто из них не смог помочь мне, когда это будет необходимо.
— И видя, то, что происходит, то, что творят люди, я думаю, что они намного лучше человеческой расы, — твердо сказала я.
— Ты прав, — парень искоса взглянул на меня. — Ты еще совсем ребенок, а уже понимаешь то, что поймет не каждый взрослый. Власть застилает глаза, многие люди пойдут на что угодно, лишь бы обладать ей. К сожалению. И эльфов здесь нет. Как нет и представителей других рас. Каждого, кого смогли бы поймать, ждал позорный столб на площади и кнут. А потом рабство или смерть. Представители других рас не кажут носа в наш город последние два года, с тех пор, как вступил в силу закон.
Лан сидел, молча, и рассматривал свои ладони, а я переводила взгляд с эльфа на человеческого парня. Кажется, у меня входит в привычку спасать нуждающихся в этом. Ну и пусть, я была только рада этому, он был отличным человеком, я это чувствовала. И знала, что мы могли ему полностью ему доверять. Мое чутье, ни разу не подводившее меня с самого детства, просто вопило об этом.
— А у тебя нет других знакомых, друзей, кого-то взрослого, кто смог бы повлиять на поступки твоего дяди? — спросила я, хорошо обдумав свой вопрос.
Парень покачал головой.
— И, да и нет.
— Как это? — не понял Лан. Я тоже.
— Друзья есть. Есть люди, которым я могу доверять полностью. Но нет того, кто мог бы мне помочь повлиять на моего родственника. Он слишком высоко взлетел в жажде власти.
Я хмыкнула.
— Знаешь, есть такая поговорка, кто высоко летает, тот больно падает.
Парень хихикнул.
— Это точно, если бы он упал, ему было бы очень больно.
Я пошевелилась, сидеть на корточках было неудобно, но сесть на колени к Лану я не могла, пока на нас лежал морок человеческих мальчишек, это выглядело бы странно в глазах окружающих. А наносить еще и моральную травму этому парню я не хотела. Лан, кажется, понял мои терзания и поднялся на ноги. Подал одну руку мне, а другую парню, помогая нам встать.
— Ты как, идти сможешь? — спросил он.
Парень постоял, мгновение, прислушиваясь к себе, а потом удивленно кивнул.
— Да, пожалуй, да. Так странно, я чувствую себя даже лучше, чем до покушения.
— Ну и отлично, — улыбнулась я. — Пока мы тут сидим, там уже, наверное, начали торговать едой. Нам не мешало бы поесть, а потом будем думать, что делать дальше.
Парень и эльф переглянулись и согласно кивнули.
Осторожно мы выбрались по раскрошившейся лестнице наверх стены, окружающей речку. Набережная была пуста, но парень покрутил головой, оглядываясь по сторонам. Мы остановились, глядя на него.
— Ты что? — спросила я, видя его колебания.
— Я боюсь, — честно ответил он. — Если меня увидит кто-то знакомый, могут доложить дяде, и тогда меня уже ничто не спасет.
Лан посмотрел мне в глаза.
— Эль, я думаю, ты понимаешь?
Я кивнула и уставилась нашему спасенному утопленнику в глаза. Он поежился от моего взгляда, но ничего не сказал. И не понял того что я сделала. А я решительно наложила на него морок. Теперь он выглядел моложе себя на несколько лет, и неуловимо был похож на нас с Ланом.
Лан подвесил перед собой иллюзорное зеркало, крошечное, чтобы в нем можно было увидеть только лицо.
— Смотри, — он подтолкнул его к нашему утопленнику. Парень ошеломленно уставился на свое отражение, провел рукой по лицу, ощупал свои волосы и резко повернулся ко мне.
— Что ты со мной сделал? — спросил он властным голосом.
Я вздрогнула, в его голосе прозвучала настоящая сила.
— Это морок. Теперь тебя никто не сможет узнать. Пока ты сам не решишь открыться. Так будет лучше, чем шарахаться от каждой тени.
