Известие о том, что на самом деле к нам прилетел не один самолет, а целых два, привело меня в несколько растрепанное состояние чувств. У нас что здесь – международный аэропорт Пулково-3[26]? Целых два самолета конца двадцатого – начала двадцать первого века – это же от трехсот до пятисот нежных европейских курочек и гордых петушков, которых еще придется обламывать по полной программе и строить на подоконниках, отделяя агнцев от козлищ… А у нас тут зима на дворе, семейное общежитие и казарма для холостяков опять треснут под напором прибывших. Снова придется раздавать приблудных котят по французским домам.
И в этот момент на том же канале на связь вышел второй рейс.
Джонни выслушал сообщение с нового самолета и неожиданно протянул тангенту мне.
– Мистер Петрович, – огорошил он меня, – это русский аэроплан, и его пилот не особенно хорошо говорить по-английски. Лучше, если вы сами вести этот разговор.
– Хорошо, Джонни, – говорю я, забирая тангенту. – На связи Сергей Петрович Грубин, руководитель гражданской власти этого поселения. Добро пожаловать, мы очень рады вам помочь. Прием.
Тогда же и почти там же (воздушное пространство в пятнадцати километрах к северо-западу от Большого Дома), высота 500 метров, борт грузового Боинга-757-200PF компании DHL, рейс DHX611.
– Командир, – сказал Джино Молинари, – русский борт вышел на связь с землей на русском языке.
– Плевать, – ответил Джек Харрисон, – наверное, среди местных имеется один или два русских. У нас они сейчас тоже повсюду. Следи лучше за высотой, я вижу свет фар в конце полосы и выхожу на посадочную прямую. Это будет непростая посадка. До этого на ручном управлении я сажал Боинг только на тренажере, так что сейчас не до разговоров. Было бы чрезвычайно обидно убиться буквально в двух шагах от спасения.
Тогда же и почти там же (воздушное пространство в двадцати пяти километрах к северо-востоку от Большого Дома), высота 1500 метров, борт Ту-154М «Башкирских авиалиний», рейс.
Когда с борта Боинга пришло сообщение, что его экипаж обнаружил цивилизованное поселение, Ту-154 успел долететь примерно до широты Гренобля, и из его кабины в неверном свете восходящей луны впереди уже совершенно отчетливо просматривалось Средиземное море. Пассажиры, пережившие первый шок, вели себя тихо; бортпроводники контролировали ситуацию. Только кое-где раздавались всхлипы самых маленьких, до полусмерти испуганных случившимся. Но члены экипажа демонстрировали уверенность, что все кончится благополучно, и этот настрой волей-неволей передавался пассажирам.
– Разворачиваемся, – без долгих раздумий сказал командир, – курс на запад. Смотрим внимательно. Было бы очень неприятно пролететь мимо цели.
Впрочем, беспокойство было напрасным: через четверть часа впереди сначала проблесками, а потом все увереннее, замаячил яркий бело-голубой путеводный огонь.
– Мы его нашли, – облегченно вздохнул штурман, – еще немного, и можно начинать снижаться.
– Пожалуй, ты прав, Степан, – ответил командир и озабоченно добавил: – Только наличие поселения совсем не означает, что там есть подходящий для нас аэродром или вообще ровное мест для посадки.
– Согласно моим вычислениям, – сказал штурман, – это поселение расположено чуть дальше Бордо, примерно у слияния Гаронны и Дордони. В крайнем случае, можно будет попробовать сесть на реку.
– Будем надеяться, что обойдется без такого экстрима, – хмыкнул командир и, обернувшись в сторону штурмана, спросил: – ну что, снижаемся, Степан?
– Да, Алексей Михайлович, – сказал тот, – пора.
В салоне старшая бортпроводница объявила, что самолет идет на снижение, и попросила пристегнуть ремни – и все это с таким видом, будто происходит совершенно заурядное дело и через полчаса рейс ВТС 2937 совершит посадку в аэропорту Барселоны.
Все шло своим чередом. Ту-154 постепенно снижался, а с Боинга приходили все новые и новые известия: поселение обнаружено, небольшое, но с виду вполне процветающее; аэродрома нет, но рядом имеется широкая и прямая замерзшая река, с виду пригодная для посадки, связь с «землей» установить удалось через портативную рацию, предназначенную для связи с аэродромными службами; и, наконец: «садимся на реку, направление захода – с северо-запада на юго-восток, ветер слабый юго-западный, температура воздуха минус двадцать пять, молитесь за наш успех».
Выслушав эти сообщения, второй пилот достал портативную рацию и настроил ее на нужную частоту.
