С момента появления итальянской подлодки и по нынешний день работы по оборудованию позиций шли в лихорадочном темпе. Я опасался, что заброс повторится и опять застанет нас со спущенными штанами. Но теперь у меня имеется определенная уверенность, что нам уже не придется плясать на плохо натянутом канате. Против линкора или крейсера первой половины двадцатого века наша артиллерия будет бессильна, но эсминец, подводную лодку или торпедный катер мы прикончим с гарантией. Впрочем, ни линкор, ни крейсер серьезного водоизмещения в Гаронну не пройдут по осадке, да и патрон отца Бонифация вряд ли будет повторяться. Следующие пришельцы должны быть из времен парусных фрегатов и гладкоствольных пушек.
Впрочем, когда нашу позицию увидел Петрович, он сказал, что для военных кораблей вплоть до последнего десятилетия девятнадцатого века наша позиция оборудована с избытком. Мол, заряжающиеся с дула пушки семнадцатого, восемнадцатого и первых десятилетий девятнадцатого века имеют дальнобойность ядрами от пятисот до восьмисот метров, картечью – от трехсот до пятисот. Фрегат из флота короля Людовика, находясь на фарватере, даже обстрелять нашу фортецию не сможет, ибо его ядра до нас не долетят. Бомбические пушки середины девятнадцатого века, конечно, подальнобойнее, но и у них предельная дальность стрельбы полтора километра – как раз дистанция от нашей позиции до края фарватера. Правда, бомбы у них круглые, и после падения на некоторое расстояние способны катиться по земле будто мячики, воняя тлеющими фитилями. Вкатится одна такая при недолете прямо по нашему откосу сюда, на позицию – и все, привет Шишкину.
Поэтому топить такой «поздний» фрегат времен императора Наполеона Третьего придется с первых же выстрелов, чтобы только «бум-с!» – и круги по воде, в то время как более ранние посудины желательно принуждать к капитуляции, ибо у них на борту много чем можно поживиться. Одни медные пушки чего стоят, если их пустить в переплавку. Петрович, как я понимаю, с увеличением нашего народонаселения грезит о дальних морских походах. На «Отважном» дальше Корнуолла или устья реки Адур за солью не сходишь, ибо для океанских просторов наш кораблик слишком легковесен, к тому же при его небольшой грузоподъемности овчинка дальнего похода на нем не стоит выделки. Однако не стоит забывать, что такой «трофейный» фрегат потребует команды в пару сотен опытных в парусном деле моряков и соответствующей защищенной глубоководной якорной стоянки, чтобы его по весне не унесло к чертям собачьим вместе с ледоходом. В устье Ближней такой корабль не заведешь, и на берег на полозьях не вытащишь. Стоит ли претворение в жизнь такой мечты о дальних походах тех хлопот, которые она за собой повлечет – это еще бабушка надвое сказала.
Впрочем, сегодня мы здесь собрались совсем не ради того, чтобы обсуждать возможную добычу. На батарее № 1 – контрольные стрельбы, в том числе на полную дальность с корректировкой. До того, как на нас свалятся неприятности, надо быть уверенным, что техника не подведет. За наводчика и командира орудия – сам старший сержант Седов. В качестве заряжающих и снарядных Гай Юний выделил нам своих самых сообразительных легионеров из числа тех, кого на празднике осеннего равноденствия признали полноценными согражданами. Парни горды, будто выиграли приз в лотерею. Они выучили все команды и готовы продемонстрировать свое мастерство. На телефоне сидит четырнадцатилетняя девочка-волчица Нара. Работа у нее простая – четко и ясно отрепетовать (
Однако их командир Гай Юний – такая же военная косточка, как и я – пришел посмотреть на стрельбы. Также присутствуют оба итальянских офицера: старший механик лейтенант Гвидо Белло и бывший первый вахтенный офицер субмарины старший лейтенант Раймондо Дамиано, которого мы приподняли из рядовых в кандидаты. Старший механик, одним из первых изъявивший нам лояльность, по своему политическому вероисповеданию оказался сторонником социалистической партии, запрещенной в Италии наравне с коммунистами.
