Впрочем, товарищ Гвидо Белло никого ни за что не агитировал, демонстраций и забастовок не устраивал, режим Муссолини не подрывал, в подпольной работе участия не принимал, в парторганизации не состоял, что и уберегло его от репрессий и тюремного заключения. Да в команде поговаривали, что он «красный», но не очень громко. Однако леди Сагари раскусила его сразу, в результате чего при посредстве Александра Шмидта Петрович вызвал итальянского лейтенанта на откровенный разговор – и результатом стало его обращение в нашу «веру». Тут таких позывов стесняться не надо: мы все значительно «краснее» его.
Что касается старшего лейтенанта Раймондо Дамиано, то с ним все гораздо банальнее – он оказался фанатичным монархистом, сторонником Савойского дома. Ну и ладно – махнули рукой мы с Петровичем, – главное, что он не фашист. А уж монархиста мы как-нибудь переварим – в переносном смысле, разумеется. Так Раймондо Дамиано обрел промежуточный статус, при этом мы пообещали, что когда нам понадобится строевой флотский офицер, то как только, так сразу. Кстати, его сильно уязвило известие о том, что сразу после войны монархия в Италии пала. Некоторые его коллеги при таком известии стрелялись, но ему было не из чего, а разбивать себе голову о стену он не стал – это больно, долго и не гарантирует успеха.
Итак, все в сборе, можно начинать. Впрочем, когда бахнет в первый раз, сюда сбежится половина племени Огня, и отсутствие сигнала тревоги этому не помешает. Рядовой Квинт Акций, потянув за ручку, с натугой открывает клин-затвор, куда Тиберий Салоний сует блестящий от смазки длиннющий унитар, после чего затвор сыто чавкает, закрываясь. Орудие к выстрелу готово. Старший сержант Седов по очереди крутит ручки вертикальной и горизонтальной наводки, выставляя нужный угол возвышения и разворот орудия (что требует немалой беготни[10]), потом тянет за ручку спуска. Грохочет выстрел – и снаряд по максимально высокой траектории уходит куда-то за болотистый лесок, которым порос левый берег, а из открывшегося затвора на землю со звоном вылетает дымящаяся гильза, заставляя непривычных легионеров втягивать головы в плечи. Через некоторое время трезвонит телефон, и Нара сообщает, что надо взять на четыре деления левее, а то мы влепили снаряд в противоположный берег. Заряжание повторяется сначала, и звучит второй выстрел. И снова поправка: теперь на одно деление вправо. Еще один выстрел. Гол! Снаряд лег прямо посреди фарватера.
По идее успех, а по сути – совсем наоборот. Если возиться столько времени в боевой обстановке, то ничего хорошего из этого не получится. Напугать нехороших людей так можно, а добиться попадания в корабль – вряд ли. Тут на каждое орудие нужны два наводчика, которые будут не задумываясь отрабатывать команды корректировщика или (если огонь ведется прямой наводкой) командира. Седов придерживается того же мнения.
– Пушку мы испытали, товарищ командир, – сказал он, – но на этом хорошие новости заканчиваются. Нужен нормальный расчет, а не тот эрзац, что имеется. В первую очередь необходимо подобрать грамотных наводчиков и учить их самым настоящим образом, при этом ни в коем случае не разбрасываясь снарядами. Единственный плюс – это то, что штурвалы наводки крутятся довольно легко, хотя я не назвал бы эту пушку особо верткой.
– Парней из французского клана, товарищ старший сержант, в наводчики тебе не дам, – сказал я. – Их мало, и все они нужны с пулеметами в первой линии. Девки-волчицы достаточно сильны и способны повторять русские слова как попугаи, но с пониманием смысла технических терминов у них пока туговато. Можно было бы взять кого-то из бывших римских легионеров, но с грамотностью у них дела обстоят немногим лучше, чем у волчиц, а с упрямством – гораздо хуже. Их не учить, а переучивать надо.
– Эх, была не была, товарищ командир! – сказал старший сержант Седов. – Давайте попробуем с волчицами. Неграмотных узбеков из кишлаков наводчиками делали, а с этими будет легче – главное, что у них есть желание научиться делать все самым правильным способом… В любом случае, с нашим ограниченным запасом снарядов стрельбу по ненаблюдаемой цели, пусть даже с корректировкой, я считаю чистым баловством. Прямой наводкой будет гораздо удобнее.
– Ну что же, товарищ старший сержант, вполне адекватный выбор, – сказал я. – Ты сам отберешь кандидатуры или мне назначить по своему усмотрению?
– Сам, – ответил Седов, – есть кое-кто на примете…
Ага, понятно, почему старший сержант не стал торопиться с женитьбой. У нас, в принципе, приветствуется, когда невест подбирают среди бойцыц собственного подразделения. Я сам так сделал, причем не раз, и поэтому не вижу в этом желании старшего сержанта ничего плохого. Но Гая Юния, который уже достаточно понимает русскую речь, такой оборот дел задевает за живое. Он-то о своих легионерах гораздо лучшего мнения.
– Мои парни быть ничуть не хуже, – сказал он. – Сила у них в руки есть, и команды они выполнять правильно.
