Ещё мне вручили небольшую тарелку, наполненную чем-то похожим на булочки и ложку. Столовый прибор так же был вырезан из дерева и разукрашен какими-то узорами, состоящими из ромбов и квадратов.
Марьяна принесла мне кружку воды и глядя на выражение моего лица — звонко расхохоталась. Потом успокоилась и, вытирая слезы, сказала:
— На самом деле вкусно. Мы это уже все попробовали и как видишь — никто не отравился. Сергей тоже морду воротил, а потом его за уши оттянуть было нельзя. Даже добавку себе выпросил. Ника покрутила носом, высказалась, что вегетарианка, но тоже всё смела до последней крошки.
Я уныло кивнул, ковыряясь ложкой в тарелке с кашей. Её красноватые оттенок навевал тревожные мысли.
Затем я зачерпнул полную ложку и направил всё это содержимое себе в рот. Марьяна снова зашлась веселым смехом. Она откровенно надо мной издевалась и не скрывала этого.
На удивление вкус был довольно приятный. Напоминало приготовленную говяжью печень с гречневой кашей. Я прожевал первую порцию и проглотил.
Желудок не стал задавать глупых вопросов, а с удовольствием принял пищу.
Я протянул руку и взял в руки булочку. Через мгновение она хрустнула на моих зубах. Хорошо пропеченный хлеб. Кажется — ещё и теплый.
— Хлебная личинка какого-то местного монстра, — с удовольствием сказала девушка. — Только не спрашивай какого. Название — хрен выговоришь.
— Марьяна, — снова возмутился я. — Может уже хватит. Иначе я тут только салаты есть и буду. Может ты ещё скажешь, что в кружке не вода, а кровь или моча?
— Нет, — с сожалением протянула она. — У них тут влагосборщики стоят. Где-то на краю этого листа. Вытягивают воду из воздуха, а ещё у них целые склады дождевой воды, но та идет только на технические нужды. Помыться там, постираться или ещё что-то. Поливка садов и рассад. Говорят, что её пить нельзя — слишком пагубно влияет на организм.
Я с хрустом откусил новый кусок от хлебной личинки — если не задумываться, то кажется, что жуешь половинку батона.
— Вода — это хорошо. А то я думал, что скоро мы будем очень ароматно благоухать. И противник будет вычислять нас по ядрёному запаху носков.
— Думаю, что нам этого не светит. Олег, здесь все очень продумано и проверено не одним десятком лет. Они даже разбили тут несколько огородов, прямо в щелях ветки выращивают клубни. И несколько занесенных системой млекопитающих приручили. Ты бы его видел — огромная такая гора мяса. Что-то вроде древесной коровы. Оно даже молоко дает. Думаю, что если бы тут не было регулярной резни, то вместо этого мелкого поселка давно был бы город.
Я дожевал кашу, выпил воду и взглянул на Марьяну:
— Я думаю, что вот это и есть город. И это просто пик развития человека на дереве.
Взглянул на повариху чтобы уточнить, что делать с посудой, но та только махнула рукой — видимо в первый день для новичков тут разрешалось послабление. Это уже потом начнутся дежурства на кухне и чистка клубней, заменяющие тут картошку.
— Веди на тренировочное поле.
— Слушаюсь, мой командир. Оно находится на втором листе. Придется воспользоваться чудом инженерной мысли.
Я кивнул.
Чудо инженерной мысли напоминало кабинку аттракционов из парка отдыха. Но только если в нашем мире её крепили к какому-нибудь колесу обозрений, то тут она была закреплена на верёвках и по всей видимости просто спускала на соседний лист при помощи системы блоков и спрятанного механизма.
Нет не так.
Это было устройство подъема, которое используют на горнолыжных курортах чтобы отдыхающие не били ноги на подъемах.
Выглядело это устройство соответствующе. Целиком и полностью сделанное из дерева, а веревке сплетены из лиан. Уж не знаю насколько оно было прочным, но доверия внушало мало. Вызывало скорее желание перекрестится и идти спрашивать обходную дорогу.
Ну боюсь я высоту. До безумия боюсь.
— Смелее, командир, тут на такой дети каждый день катаются. — крикнула мне Марьяна уже успевшая забраться в двухместную кабинку.
— С ветерком, — добродушно прогудел местный механик и пожал мне руку своей здоровенной лапой. — Надежно — как скала.
Я сглотнул, залез в кабинку и привязал себя страховочной веревкой. Были бы тут поручни, то очно бы в них вцепился, но их не было и пришлось со всей силы сжимать копье. Она дарило хоть какое-то успокоение.
Марьяна засмеялась и откинулась на спинку плетеного кресла.
— На самом деле — я сама перепугалась, когда спускалась в первый раз. — внезапно призналась она. — Когда поднималась тебя разбудить, то дело пошло веселей. Сейчас как в детском паровозике на горках.
Паровозики ей. Я уже чувствовал, как во мне поднимается легкая волна паники.
Если наша поездка продлиться слишком долго, то она точно меня захлестнет.
В спину мягко толкали упругие порывы ветра. Я оглянулся и увидел, как здоровенный механик, приложив одну руку к сердцу, а другую вытянув в нашу сторону, закрыв глаза делает какие-то пасы. Видимо, он и придавал нам ускорение. С такой скоростью мы достаточно быстро окажемся на другой стороне.
Это радовало.
Я повернул голову и увидел, как Марьяна улыбается:
