Но Игорь не был готов мириться с произошедшим. Временами он пытался сбежать, только вот безуспешно. Его вскоре ловили.
Так через некоторое время нас отправили уже в детский дом, разлучая с появившимися не так давно друзьями и полюбившимися взрослыми.
В тот день мы оказались перед его массивными, полностью чёрными железными дверями. Со стороны это здание напоминало обычную школу, сильно изуродованную временем. Стены покрыты потёртостями и царапинами, а двери скрипят на креплении.
В приёмной нас встретил работник в белом халате, смотревший на нас устало, но по-доброму. За окном бесснежная зима. Не было ни зелени на деревьях, ни цветов, только серый двор с железным забором, которым владели лишь уродливые поделки из старых шин: совы, собаки и коты. Стоит признать, поделки из шин никогда не бывают хорошими.
Сначала мне показали мою комнату: шесть кроватей, столы, шкафы для одежды и занавешенное окно, через которое просачивался неяркий свет. На стенах в коридоре висели фотографии счастливых детей. Работники рассказывают и показывают, где находятся вещи для личной гигиены, туалеты, ванные, куда можно обратиться за помощью. Потом меня познакомили с остальными детьми. Большинство из них на удивление были дружелюбными. С ними я смог подружиться. В большинстве своём не сильно всё отличалось от приюта.
И, наконец, я пошёл в новую для себя школу. В общеобразовательную. С детьми, у которых есть родители. Там-то я и познакомился с ним.
Георгий.
Плохо обращался с учителями, имел наглую манеру поведения, не привыкшую отказывать себе в удовольствиях. Станет главным заводилой в классе, старшим на районе, «жизнь ворам, смерть мусорам», познавшим «романтику воровской жизни» и так далее и тому подобное. Тот, кого сейчас я без зазрения совести могу назвать человеческим мусором. Настоящим отбросом.
Иногда я встречался с ним по дороге из детского дома в школу. Из-за этого мы вскоре сдружились.
В нашем классе были три человека, над которыми многие потешались. Две девочки. Одна полная с каким-то небольшим тёмным шершавым участком на толстой шее, другая высокая девочка в очках, только очень заторможенная и стеснительная, говорящая с сильными заиканиями и, очевидно, чем-то больная. Третий — очень низкий мальчик, активный, готовый на всё ради «друзей», в число которых входил Георгий. На самом же деле это, наверно, что-то вроде самообмана. Он действительно верил, что они его друзья, в то время как на самом деле им помыкали, как хотели.
В моей группе, в детском доме, подобного, на сколько я помню, не происходило. Возможно, иногда сироты бывают добрее детей из нормальных семей, не смотря на условия, в которых живут.
Я лишь наблюдал за этим, сам не участвуя. Вступаться и как-либо им помогать не собирался. Да и сам иногда посмеивался над тем, как над ними шутят.
Но всё резко изменилось после того, как в эту же школу пошёл Игорь.
И я познакомил его с Георгием.
Тогда он был несколько стеснительным и неуверенным в себе. Он редко становился инициатором разговора и часто отводил глаза при общении со взрослыми. Ему не нравилось выступать на публике и говорить перед большой аудиторией. Он боялся ошибиться или не найти правильных слов.
После того, как я представил Игоря нашей небольшой компании, с шумом и суетой общаясь друг с другом и смеясь, мы переместились к одному столу в задней части класса.
Наш класс представлял собой небольшое помещение с высокими окнами, у которых были пластиковые рамы и длинная тюль. Если снаружи светит солнце, то оно ярко проникает сквозь окна, создавая яркие лучи света. Однако, из-за этого в местах, куда они попадали, сидеть было невыносимо, потому я предпочитал сидеть у стены, дабы избежать прямого солнечного света.
Парты и стулья в классе деревянные. На стенах класса висят учебные пособия и портреты известных писателей. В центре класса, напротив парт учеников, находится доска с мелом. Учительский стол стоит на переднем крае класса, рядом с доской. В конце класса, за спинами учеников стоят шкафы для хранения учебных материалов и книг, на которых находятся растения. Слева от шкафов находился небольшая дверь, которая ведёт в кабинет нашего логопеда, где она занималась с детьми.
Георгий присел за своё место и заговорил:
— Пизда, конечно, твой брат — лох.
В нашем классе одновременно учились брат и сестра, с разницей в год. Они часто поливали друг друга помоями, что, насколько я знаю, вполне свойственно обычным братьям и сёстрам. Должно быть, поэтому он ожидал услышать согласие с моей стороны или же просто проявлял свою обычную прямолинейность с грубостью.
Но я и Игорь были другими. Брат был крайне неуверенным в себе и редко общался даже со мной, так что я старался защищать его.
В итоге между мной и им завязалась драка… Ну как драка? Хватались друг за друга, царапались, иногда получалось наносить удары. Типичная драка детей. Когда нас разняли, учитель нас отругала и приказным тоном спросила:
— Кто это начал?
Но мы молчали, смотря в пол. На лицах написана напряжённость и недоверие друг к другу. Глаза пожилой учительницы из-за этого сияют яростью.
