— Парагон! — прокричал Уинтроу, в его голосе был приказ. — Сюда, сейчас же!
Тот, кто ответил на призыв Уинтроу, был уже не мальчиком и не юношей, а темноволосым мужчиной с орлиным носом и тонко вылепленным ртом. И с невероятно голубыми глазами. Его одежда была такой же красивой, как и он сам, он носил большие изумрудные серьги, вокруг зеленых камней сверкали бриллианты. Я сделал вывод, что он старше, чем Бойо, но ненамного. И он был мягче. Физический труд формирует в мальчике другой вид мужественности, таким был Бойо. Принц же казался домашним котом в сравнении с ним. Сын Кеннита улыбнулся белоснежной улыбкой.
— Я представлюсь, — сказал он Уинтроу с насмешливым поклоном, а затем пригнулся, чтобы заглянуть в каюту. — Треллвестрит? И ты здесь? Ты устроил вечеринку и не пригласил меня? Что ж, от тебя веет холодом, мой юный друг!
Бойо мягко произнес:
— Это не так, Кеннитсон. Совсем не так.
— Вы знаете друг друга? — мягко спросила Альтия, но не получила ответа.
Уинтроу заговорил низким, хорошо контролируемым голосом:
— Я хочу, чтобы ты покинул этот корабль. Мы оба знаем, что твоя мать не одобряет твое пребывание здесь.
Кеннитсон вскинул голову и ухмыльнулся:
— А ещё я знаю, что моей матери здесь нет.
Уинтроу не улыбнулся в ответ.
— Королеве необязательно присутствовать, чтобы ожидать, что её распоряжения будут выполнены. Особенно её сыном.
— Ах, но это не воля королевы, а воля моей матери, которая боится за меня. И мне пора жить, не обращая внимания на её страхи.
— В этом случае её опасения вполне обоснованы, — возразил Уинтроу.
— Тебе не рады на борту этого судна, — ровным голосом добавил Брэшен. В его голосе не было гнева, но отчетливо прозвучало предостережение. На мгновение лицо Кеннитсона побледнело от изумления. А затем мы все услышали несогласный рев Совершенного:
— Отправьте его! Отправьте его ко мне!
Кеннитсон взял себя в руки, и выражение его лица переменилось от удивления до королевского высокомерия. Много лет никто так живо не напоминал мне Регала. Его слова были резкими, ярость осязаемой:
— Этот корабль принадлежал моему отцу, прежде чем он стал вашим. И я считаю, что даже если бы у меня не было неотъемлемого права находиться здесь, мой авторитет как принца Пиратских островов превосходит полномочия вашего капитана. Я иду туда, куда хочу.
— На этой палубе ничто не перекроет слово капитана, — сообщил ему Брэшен.
Рев Совершенного оглушил нас:
— За исключением воли корабля!
Кеннитсон наклонил голову к Брэшену и улыбнулся:
— Полагаю, что меня вызвали, — сказал он и, прежде чем уйти, отвесил элегантный поклон, завершив его взмахом шляпы, украшенной перьями.
Брэшен хотел было остановить его, но Уинтроу шагнул между ним и дверью и преградил путь капитану.
— Пожалуйста, — сказал он. — Позволь мне поговорить с ним. Его с восьми лет снедает любопытство увидеть Совершенного, — он перевел взгляд на Альтию. — Любой мальчишка, который никогда не видел своего отца, Кеннита, но вырос в окружении десятков мужчин, рассказывающих героические истории о нем, был бы влюблен в этот корабль. Он не может сопротивляться.
— Прибыл на борт! — взревел кто-то, и затем: — Кеннитсон! Ты, может, и принц, но ты не можещь безнаказанно игнорировать меня или твою мать!
— Соркор, — вздохнул Уинтроу. — О, прекрасно. Просто превосходно.
— Иногда Кеннитсон прислушивается к нему, — в голосе Бойо звучала надежда.
Рядом со мной Янтарь выдохнула:
— Первый помощник Кеннита, в прежние времена.
— Иногда, — согласился Уинтроу, затем повернулся и пошел к Соркору. Я услышал поспешное бормотание, голос Соркора звучал обвиняюще, а Уинтроу — рассудительно оправдывающимся. Но я напряг слух, чтобы услышать другие голоса. Я слышал, как корабль приветствует «юного Парагона», и более сдержанное приветствие молодого человека.
— Как он может? — Бойо заговорил в тишине. — После того, что Кеннит сотворил с тобой, после всего того, что ты и Брэшен сделали для него, как он может быть так рад принять сына Кеннита?
Я удивился, действительно ли мне послышались нотки ревности в этом негодовании? Его челюсть выпятилась, и внезапно он стал очень похож на отца.
— Это Совершенный. Он всегда был способен на то, что мы даже не можем себе вообразить, — Альтия медленно встала. Она двигалась так, будто резко постарела и все суставы её тела одеревенели.
— Я — не мой отец, — внезапно сказал Брэшен. — Также, как и он.
— Он похож на своего отца, — ответила Альтия неуверенно.
— Также, как Бойо похож на тебя. И на меня. Но он — это не мы. И он не несет ответственности за все, что мы совершили в нашей жизни, — голос Брэшена был тих и спокоен. Рассудителен.
— Бойо, — мягко сказал молодой человек. — Давно не слышал этого имени. Я почти привык к тому, что сейчас меня зовут Треллвестритом.
