Бойо быстро и легко лавировал по каюте своих родителей, освежая в памяти привычную обстановку корабля, на котором провел детство. Он поднял с полки кружку, улыбнулся и поставил её обратно. Ростом он пошел в отца, но лоб и глаза, доставшиеся от Вестритов, были такими же, как у Альтии и Уинтроу. Грацией парнишка напоминал кота.
Уинтроу держался степенно, и когда Альтия поставила перед ним парящую чашку рома с лимоном, смешанных с кипятком, взял её с молчаливой благодарностью. Я провел Янтарь к месту за капитанским столом и присоединился к ней. Лант занял свое место позади нас. Мои юные подопечные выстроились вдоль стены и подавленно молчали. Когда все были устроены, Альтия плюхнулась рядом с Брэшеном и тяжело вздохнула. Она встретилась взглядом с Уинтроу и произнесла:
— Теперь ты понимаешь. Когда я сказала, что остановка здесь изменит не только твою жизнь, но жизни сотен людей, я не думаю, что ты уловил всю серьезность того, о чем я говорила. Я надеюсь, что теперь ты понял. Ты видел изменения в Совершенном. Готовься к тому, что с Проказницей произойдет то же самое.
Уинтроу поднял кружку и медленно отпил из неё, собираясь с мыслями. Опустив её, он сказал:
— Это то, что мы не в силах изменить. В подобных ситуациях лучше всего принять волю Са и попытаться понять, что из этого выйдет, а не бороться с неизбежным. Итак, если Совершенный прав, после этого последнего рейса он вернется в Дождевые Чащобы и получит достаточно Серебра, чтобы стать двумя драконами, — он покачал головой, на лице промелькнула улыбка. — Хотел бы я это увидеть.
— Я думаю, что вы неминуемо станете свидетелями преображения Проказницы. Если Янтарь и Совершенный правы, то такая метаморфоза действительно возможна.
— Я почти уверена в этом, — мягко сказала Янтарь. — Вы видели, как он может менять внешний вид по своему усмотрению, получив небольшое количество Серебра. При большем количестве он сможет преобразовать диводрево своего корпуса в любую форму, какую пожелает. И он захочет стать драконом. Или двумя.
Заговорил Клеф, и никто не счел это неуместным:
— Но будет ли он настоящим драконом из плоти и крови? Или это будет деревянный дракон?
Мы задумались, и за столом воцарилась тишина.
— Время покажет, — ответила Янтарь. — Он превратится из диводрева в дракона; процесс не особо отличается от того, как дракон поглощает диводрево своего кокона, когда вылупляется.
Бойо придвинулся к своим родителям. Он перевел взгляд с одного на другого, а затем спросил:
— Это действительно так? Это может произойти? Это не одна из диких фантазий Совершенного?
— Это так, — подтвердил Брэшен.
Его сын смотрел в будущее, доступное только ему, такое, какого он никогда себе не представлял. Затем он заговорил шепотом:
— У него всегда было сердце дракона. Я чувствовал это, — ещё когда был ребёнком, он держал меня на руках, и я летел над водой… — его слова стали едва различимы. Затем он спросил: — Хватит ли ему диводрева корпуса, чтобы превратиться в двух драконов? Разве они не будут совсем маленькими?
Янтарь улыбнулась.
— Пока нам это неизвестно. Но маленькие драконы растут. Насколько я понимаю, драконы продолжают расти всю жизнь. И лишь несколько вещей могут убить дракона.
Уинтроу глубоко вздохнул. Он отвернулся от Янтарь к Брэшену и Альтии:
— Вы обеспечены финансами? — серьезно спросил он.
Брэшен покачал головой, отвечая и да, и нет.
— У нас есть ресурсы. Награбленных Игротом сокровищ было много, и мы не транжирили свою долю. Но деньги сами по себе не являются ни богатством, ни гарантией будущего для нашего сына. У нас нет дома, кроме Совершенного, нет другой жизни и работы, кроме торговли на Реке Дождевых Чащоб и в Бингтауне. Да, у нас есть достаточно средств, чтобы мы могли есть и спать в доме до конца наших дней. В собственном доме. К такому будущему я никогда не стремился! Но что-то нужно оставить для Бойо. Для нас жить для того, чтобы доживать… это сложнее, чем составить морскую карту.
Уинтроу медленно кивнул. Мне показалось, что он что-то обдумывал, прежде чем заговорить. Но когда он со вздохом открыл рот, мы услышали крик снаружи:
— Разрешите взойти на борт?!
— Отказано! — приказал Уинтроу.
Брэшен в два шага оказался в дверях каюты.
— Отказано! — крикнул он в ночь, а затем повернулся к Уинтроу с вопросом:
— Кто это?
Голос снаружи прокричал:
— Вы вряд ли можете отказать мне в праве взойти на корабль, имя которого я ношу!
— Парагон Кеннитсон, сын Кеннита, — успел сказать Уинтроу в наступившей тишине, прежде чем корабль выкрикнул:
— Разрешено! Парагон! Парагон, мой сын!
Альтия побледнела до зеленоватого оттенка. Я услышал странную нотку в голосе корабля, его тембр изменился.
— Милостивый Са, — вздохнул Уинтроу в тишине. — Его голос звучит в точности, как голос Кеннита.
Брэшен посмотрел на жену через плечо. Его лицо окаменело. Затем его взгляд нашел Уинтроу:
— Я не желаю, чтобы он разговаривал с кораблем, — сказал он низким голосом.
— А я не желаю, чтобы он вообще был на этом корабле, — согласился Уинтроу. Он шагнул к двери, и Брэшен отступил в сторону, чтобы пропустить его.
