— Нет, ты спасла нас! Ты всех нас спасла!
Она бросилась ко мне, и какой-то миг я держал своего ребёнка в руках, а она прижималась ко мне, веря, что я могу её защитить. На протяжении одного вздоха я чувствовал себя хорошим отцом. По ступенькам к нам поднялся Шут.
— Что случилось? — спросил он.
— Спускаемся вниз, — скомандовал Лант. Он подхватил полубессознательную Спарк и поставил её на ноги. Её глаза были открыты, она выглядела смущенной. Хороший знак, решил я.
Куски побелки посыпались вниз, когда над нами в потолке побежали и расширились трещины.
— Если потолок обрушится, мы окажемся запертыми там, — напомнил я ему.
— Даже если падение потолка не заблокирует снаружи коридор, у нас нет никакой надежды пройти живыми мимо охранников и ворот. Это наш единственный шанс, небольшой шанс в сложившейся ситуации. Идем.
Подошел Шут, чтобы помочь мне идти. Лант прошел мимо со Спарк, она крепко держала его за руку, Пер поставил последний стул в горе мебели и присоединился к нам.
— У тебя есть магия? — спросил Пчелку Пер, пока она держала для нас дверь.
— А у тебя её нет. Я так рада этому. Ведь тогда я бы заставила тебя убежать от нас, — всего на мгновение улыбка пробежала по её лицу. Это была улыбка Молли на таком маленьком испуганном лице. Моё сердце перевернулось.
— Да ни за что, — широко улыбаясь, пообещал ей мальчик. Это было все, что она видела.
Позади меня с дымом и запахом гари обвалился угол перекрытия, полностью блокируя внешнюю дверь. Я ощутил волну жара, которая подтолкнула нас с Пчелкой по направлению к ступеням. Пер закрыл за нами дверь:
— Хорошо. Вряд ли стоит опасаться, что враги придут за нами с этой стороны, — он говорил почти радостно.
Я не возразил ему, хотя знал, что тлеющая древесина подожжет стены. Сейчас мы действительно были в ловушке.
Пчелка и Пер спускались перед нами. Я смотрел вниз на ступени.
— Обопрись на меня, — предложил Шут.
При каждом шаге рана на моем бедре раскрывалась. Внизу был свет, но слабый. Я ощутил запах ароматного соснового масла, прежде чем его заглушило тюремное зловоние. Затем услышал очень сильный глухой удар, как будто гигантская лошадь пнула стену, и дверь за нами подпрыгнула в косяке. Я решил, что основная часть потолка обрушилась. Вот и все. Мы оказались в ловушке и умрем здесь, если не найдем другого пути к спасению.
— Возврата нет, — сказал Шут.
Я ошеломленно кивнул. Мы спустились вниз, и я сел на нижнюю ступеньку. Шут опустился рядом со мной, Пчелка подошла ко мне с другой стороны. Вот мы и здесь. Все мы живы. Пока.
Я обнял её и притянул к себе. На мгновение она застыла, реагируя на моё прикосновение, а затем прильнула ко мне. Какое-то время я просто сидел так. Мои силы были на исходе, но Пчелка была тут. Мой ребёнок был со мной рядом.
Над нами был огонь, рушащиеся стены и яростный враг. Здесь внизу — холод, сырость и полумрак. Мы были в клетке между камнем и морем. Прилкоп присел рядом с узниками, которых он освободил. Они расположились вместе в одной камере, оборванные и съежившиеся, прижимающиеся друг к другу на единственном тюфяке. Я не мог слышать, что он им говорит. На той стороне помещения Спарк, нетвердо стоящая на ногах, осматривала часть стены. Я наблюдал, как они с Лантом проводят руками по каменной кладке, растирают исцарапанный раствор и качают головами. Они выглядели обескураженными.
— Мы можем попытаться использовать зажигательный снаряд, — предложил Лант.
Спарк потерла глаза и осторожно покачала головой:
— Только в крайнем случае, — сказала она громко. — Если мы не сможем заложить его внутрь стены, наибольшая сила взрыва придется по нам, а не по камню. Мы с Чейдом провели множество тестов. Если мы закапывали горшок, то при взрыве образовывалась дыра. На поверхности земли он делал широкое, мелкое углубление. Это может просто обрушить на нас свод.
— Я так устала, — сказала Пчелка. Я едва мог её слышать.
— Я тоже, — действие семян карриса уже закончилось, оставив после себя угрюмое настроение и усталость.
— Волк-Отец сейчас с тобой?
— Да, — то, как она называла Ночного Волка, заставило меня улыбнуться.
— Что он такое?
Я не знал.
— Он хороший, — сказал я и почувствовал его одобрение.
— Да, он такой, — согласилась Пчелка. Она ждала, что я скажу больше. Я в ответ пожал плечами, и по её лицу пробежала улыбка. Затем она спросила: — Мы здесь в безопасности?
— В достаточной безопасности. Пока, — ответил я.
Я изучал её лицо. Её глаза расширились, и она произнесла почти вызывающе:
— Я знаю, на что я похожа. Я больше не выгляжу красивой.
— Ты никогда и не была такой, — сказал я, покачивая головой.
Шут задохнулся от моей жестокости, а глаза Пчелки округлились в изумлении.
— Ты была и остаешься прекрасной, — Я освободил руку, чтобы коснуться её изорванного уха. — Каждый шрам — это победы. Я вижу, у тебя их было много.
Она выпрямила спину:
— Каждый раз, когда они били меня, я старалась ударить их в ответ. Волк-Отец научил меня. Заставь их бояться себя, сказал он. Так я и сделала. Я выгрызла кожу с мясом на лице Двалии.
