— Что ты собираешься сделать? — в ужасе прошептал Пер, а потом рявкнул: — Не смей! Ничего не делай с этой штукой! Она убьет тебя! Шут обмакнул туда пальцы, и ребята из Дождевых Чащоб сказали, что это его убьет…
Я протиснулась мимо него, обняв тяжелый сосуд, и поспешила на палубу. Его предостережения меня не касались, это точно. Я видела, что Винделиар делал со змеиной слюной. Эта штука другая, сильнее и чище. Я точно не знала, как её применить. Выпить? Пер сказал, Шут обмакнул в неё пальцы. Может, вылить себе на голову?
Я почти достигла трапа, ведущего на палубу, но тут сверху спрыгнул человек, глубоко присев, чтобы удержаться от падения. Он выпрямился и взглянул на меня. Светло-голубые глаза на измазанном сажей и опаленном лице, надо лбом сгорели волосы — он словно явился из ночных кошмаров. Вытаращив глаза на то, что я несла в руках, он закричал кому-то наверху:
— Оно здесь, оно у неё!
Ещё один человек спрыгнул и приземлился рядом с ним. Половина его лица была покрыта волдырями, а одну руку он баюкал у груди — её плоть была месивом волдырей и горелой ткани рукава.
— Мне это нужно, девочка. Янтарь рассказала мне о нем, когда я вез её на лодке в Клеррес. Оно для корабля, ему нужно Серебро.
— Бойо! — в ужасе воскликнул Пер, заслонив меня собой. Я сильнее прижала сосуд к груди. То, что было внутри, пело мне — власть и сила, они мои.
Корабль снова взревел. Рев пронесся от носа до кормы и отозвался эхом внутри меня. Я была сама не своя от его отчаянья, которое отразилось даже на лицах мужчин, преградивших мне путь.
Тот, что был с обожженным лицом, быстро заговорил, и голос его дрожал:
— Огонь распространяется, Пер. Нам его уже не затушить. Они что-то подмешали, вода его не заливает. Уводи девочку с корабля. Но это Серебро… оно мне нужно. Для Совершенного. Если он не превратится в драконов прямо сейчас, он затонет здесь и будет потерян навеки. Янтарь рассказала, где спрятала его. Совершенному обещали это Серебро, если он поможет тебе.
Второй мужчина протянул ко мне руки.
— Девочка, пожалуйста. Тебе Серебро ни к чему, это яд для тебя. Но, может быть, его хватит, чтобы он освободился!
Если я возьму его себе, то смогу заставить их подчиняться. Всех их заставить. Я буду как Винделиар, только гораздо сильнее. Я буду как Винделиар…
— Берите его, — и я швырнула в них склянку. Обгорелый схватил её.
— Нет, — возразил второй. — Ты уведи их прочь с корабля. А я доставлю это Совершенному.
— Но там пламя, — предупредил обожженный. — Кеннитсон, тебе не добраться.
— Это же Совершенный, корабль моей семьи. Кровь моей крови. Я должен.
И человек по имени Кеннитсон схватил сосуд, прижал его к груди и взбежал по трапу, перебирая поручни одной рукой.
Очередной вой агонии разрезал воздух и прошел сквозь корпус корабля.
— Полезай вверх, — скомандовал Пер, и я повиновалась со всей поспешностью, на какую была способна. Выйдя на палубу, я очутилась в клубах дыма и падающего пепла. Оглядевшись, я увидела, как на мачтах потихоньку горят свернутые паруса, роняя вниз пепел и куски горящего холста. По одному борту пламя встало стеной, там нам путь закрыт. Но дым уже поднимался со всех сторон, а я знала, как быстро такой дым превращается в завесу пламени. Глаза заслезились, видела я уже с трудом.
Откуда-то сзади рука в перчатке схватила меня за плечо.
— Быстро в шлюпку! — задыхаясь, прокричал Любимый. — Его уже не спасти. О, Совершенный, мой старый друг!..
— Янтарь! Где мои родители? — крикнул человек с изуродованной рукой, Любимый в ответ лишь покачал головой:
— Они побежали на носовую часть. Там нападающие сосредоточили огонь. Бойо, тебе не пройти сквозь пламя. Они пропали!
Но тот все равно побежал вслед за своим другом, унесшим Серебро. Я видела, как они бегут вперед, прыгают сквозь огонь — только бы он оказался тонкой завесой, а не адским пожаром! Мои уши, да и все тело были наполнены воплями корабля, его ужас и гнев сотрясали меня. Таков будет наш конец. Я знала это так же точно, как и сам Совершенный. А Любимый тащил меня за собой. Он был куда сильнее, чем казался на вид, и у меня мелькнула мысль, что, вероятно, это сила, которую подарил ему мой погибший отец.
Мы добежали до другого борта, Любимый посмотрел через него сквозь поднимающийся дым и выругался.
— Они бросили нас! — воскликнул Пер и закашлялся.
Любимый крепко держал меня за плечо. Он закрыл лицо рукавом и сказал сквозь ткань:
— Им пришлось, иначе пожар перекинулся бы в шлюпку. Они там, дожидаются нас, но нам придется прыгнуть и плыть. И лодки Служителей приближаются.
— А Лант? — прокашлял Пер. — Спарк?
— Не знаю.
— Я не умею плавать, — сказала я, хотя какая разница. Утонуть, наверное, не так больно, как сгореть. Возможно. Да только с рыбацких лодок в наш корабль все ещё летели стрелы. Двое наших матросов, примкнувших к нам, в бессилии потрясали своими мечами.
— Так мы прыгаем? — спросил Пер. Он заходился в кашле, глаза слезились. У дыма был ужасный запах и вкус, словно горела плоть. Как в тот день давным-давно, когда мы с отцом сжигали тело посланника.
