С наступлением ночи я заставил себя подняться. Ворона сидела на дереве надо мной. Я поднял голову к темнеющим ветвям и с удивлением обнаружил, что вижу её, различаю очертания тела по теплу. Шут о таком говорил, когда выпил драконью кровь.
— Я собираюсь идти. Хочешь, я тебя понесу?
Вороны не летают в темноте.
Мотли пренебрежительно каркнула. Она может меня отыскать, когда захочет. Это она мне уже продемонстрировала.
В последние дни дорога стала оживленнее, но по ночам на ней было меньше повозок и лошадей, и простыня неплохо меня прикрывала. Я выбрал хорошее время. Нагретые за день камни излучали другое тепло по сравнению с маленькими зверьками, что рыскали в поисках корма по обочинам дороги. Ещё один подъем и ещё один холм. Дорога пролегала через обработанные земли и пастбища. Где мне спрятаться днем? Позабочусь об этом на рассвете.
Взобравшись на вершину холма, я обозревал сверху суетливый морской порт. На кораблях, бросивших якоря в заливе, ярко светились фонари, кое-где в городе горели огни. Он был не меньше Баккипа, но растекся по округе, как тесто по сковородке. Как мне пройти через него, попасть в доки и уговорить какое-нибудь судно взять меня до Фарнича? И все это — не открывая моего имени? Украсть небольшое судно. И куда плыть? У меня нет карт. Мне нужен корабль с командой, которая будет подчиняться моей воле.
Что может быть проще? Почему я так устал?
Этой ночью я совершил набег на курятник, стащил курицу и три яйца. Взял зерна из загона для скота и уставился на рычащего сторожевого пса. Я сказал ему, что он видит волка, и ощутил, как Серебро сливается с Уитом. Пес с визгом отскочил к порогу. Это казалось странным.
Я сбежал со своей добычей. Человеческие зубы плохо справляются с сырым мясом, но я не сдавался и обглодал курицу до костей. Я расправился с сырыми яйцами, проглотив их залпом, прожевал зерно своими «коровьими» зубами, и запил все родниковой водой. На день я устроился на каменистой насыпи между двумя злаковыми полями.
Дождавшись ночи, я пробрался в оживленный порт до того, как взошла полная бледная луна. Олух прятался с помощью Скилла, но он всегда был сильнее меня. Я прикрыл простыней большую часть лица и держался в тени, хотя каждому встречному на тихой улице посылал: «Ты меня не видишь, не видишь». Ночью на улице было мало народу и только двое мельком глянули на меня. С моей смешанной магией я обладал силой внушения, которая вызывала беспокойство и ободряла. Насколько я осмелюсь ей довериться? Смогу ли выйти на оживленную улицу средь бела дня и остаться незамеченным? Попытаться это проверить и потерпеть поражение может стать для меня смертельной ошибкой.
Я знал, куда мне нужно попасть, и, не мешкая, направился к причалу.
Гавань никогда не спит. Корабли разгружают и берут груз по ночам, чтобы не прозевать утренний прилив. Я выбрал причал, на котором к кораблю на якоре двигался поток грузчиков с тележками и бочками. Притаившись в тени, я следил за погрузкой. Я опять проголодался, и снова почувствовал боль и слабость. Но это не должно меня удерживать.
Я нашел корабль, с которого сгружали шкуры. Шут говорил, что Фарнич город кожевников. Я подошел к одному из матросов.
— Мне нужно попасть в Фарнич, — я окутал его своим дружелюбием и прошептал: — Ты действительно хочешь мне угодить.
Остановившись, он уставился на меня, а я смотрел из-под простыни на него. Его лицо утратило всякое выражение, и вдруг он улыбнулся мне, как старому другу.
— Мы только что оттуда, — он покачал головой. — Неприятное место. Если вам туда нужно, сочувствую.
— Но мне туда нужно. Есть в порту корабли, приписанные к Фарничу?
— «Плясунья». Второй корабль отсюда. Её капитан Расри, она хороша во всем, но совершенно не умеет мухлевать в игре.
— Запомню это. Удачного вечера.
При расставании он наградил меня такой широкой улыбкой, будто я его возлюбленная.
Мне было противно от того, что я сделал с матросом. Я поспешил по причалу к «Плясунье». Это было аккуратное маленькое судно с глубокой осадкой и небольшим корпусом — с таким легко справится даже очень немногочисленная команда. На палубе стояла молодая женщина. Спросив капитана Расри, я окутал себя ощущением хорошего благонадежного парня и направил на неё эту волну. Она широко раскрыла глаза и улыбнулась, несмотря на моё одеяние.
— Я — Капитан Расри. Что вам угодно?
Увидев моё посеребренное лицо, она отшатнулась.
Я улыбнулся ей и внушил, что это всего лишь необычный шрам. Она вежливо отвела от него взгляд.
— Мне нужно попасть в Фарнич.
— Мы не берем пассажиров, добрый человек.
— Но для меня вы можете сделать исключение.
Она посмотрела на меня, и я ощутил, что она колеблется. Я усилил давление.
— Можем, — согласилась она, хотя при этом отрицательно покачала головой.
— Я пригожусь на борту. Я знаю, как управляться на палубе.
— Вы можете помогать, — признала она, хотя и нахмурила брови.
— Сколько дней до Фарнича?
— Не больше двенадцати, если удержится хорошая погода. По пути мы зайдем в два порта.
Я хотел сказать ей, что мы поплывем прямо в Фарнич, но не мог заставить себя. Я уже сожалел, что так с ней поступаю.
