Ева — обычная деревенская ведьма. Живет в чаще леса, варит зелья и лечит жителей близлежащих деревень. Так было ровно до того момента, пока в одну из этих деревень не заявился дракон. После этого все завертелось. И ведьма оказалась не совсем обычная и зелья какие-то странные…
— Вылезай! Вылезай, кому говорю! Вот же окопался. — возмущалась я, пыхтя как ежик и раскрасневшись от напряжения. — Все равно вытащу, стоит ли так упираться? Это неразумно. Поверь, со мной тебе будет лучше, ты послужишь на благо обществу!
На последних словах травка, наконец, поддалась. У меня в руках оказался заветный корень златоцвета, который я уже четверть часа пыталась аккуратно вытащить из земли.
Вообще, сбор трав не такое уж легкое занятие и, по-моему, его сильно недооценивают. Например, златоцвет. Если его повредить при выкапывании, то он становится совершенно непригодным для зельеварения. Вся его сила остается в том маленьком корешке, что остался в земле, а спустя мгновение и вовсе рассеивается. А если вспомнить, что златоцвет еще и растет на болотах, да не где-нибудь с краю, а поглубже да подальше…
И вот, сижу я, значит, на маленькой кочке посреди болота, по уши в грязи, разве что не квакаю, добываю эту наиполезнейшую травку, а мне за это лишний раз даже спасибо не скажут! Грандиозная несправедливость. Эх, правильно говорит наставница, неправильная я ведьма, слишком меркантильная.
Прикрыв глаза, я прислушалась к потокам жизни, которые циркулировали в этом маленьком корешке. И когда убедилась, что все сделано правильно, аккуратно положила его в сумку, предварительно обернув влажной тряпицей.
— Кажется, пора возвращаться, — задумчиво протянула я, сощурившись на солнышко, которое иногда метко стреляло лучиками прямо в правый глаз. — Как только добралась сюда?
Но делать нечего, время уже близилось к вечеру, надо поспешить и вернуться домой до темноты. Покружилась на месте, выбрала сторону и… попрыгала. С кочки на кочку, с кочки на кочку.
— Красааавица! — послышалось издевательское бульканье, когда количество сырости вокруг меня значительно уменьшилось, а впереди маячил обычный хвойный лес.
— Взаимно, — хмуро ответила я. — Чего показалась? Тебя ж обычно не дозовешься.
Кикимора, а это была именно она, вся как-то встрепенулась и приблизилась ко мне.
— Дело есть, — сразу начала рассказывать она, не дожидаясь моей реакции, — передай окраинному лешему, что я не такая! Пусть даже не надеется, а то ишь, чего удумал! Я ему что, навка какая-то?!Охальник… в общем, ты ему скажи, чтоб даже близко к моему болоту больше не совался. И белок пусть своих не засылает. Обиделась я! Вот.
Заинтриговала. Не то чтобы я горела желанием быть посыльной у болотной нечисти, но все же…
Кикимора, увидев мой недоверчиво-заинтересованный взгляд, приняла гордый и независимый вид, хотя со стороны это выглядело весьма комично. Вот кто имел наглядное сходство с представителями квакающих, без каких-либо дополнительных ухищрений. Зеленая кожа, круглые глазки, перепонки на лапках. Такой полуэльф-полуорк, который сильно болел в детстве, но совершенно очаровательный в своей несуразности.
— А что случилось-то?
Глазки кикиморы забегали, и вся она будто подобралась.
— Он предложил мне… нет, нет, это совершенно неприлично! Не спрашивай меня! — отрезала болотная жительница и перебралась на небольшую кочку в нескольких метрах от меня.
— То есть, я просто так должна передавать твои послания, даже не зная, что именно передаю? Нет уж, тогда сама разговаривай со своим лешим.
Жительнице болота была свойственна чрезмерная инфантильность и театральность, так что проблемы, как таковой, скорее всего и не было. Но уж очень интересно, чем таким ее встревожил леший. Я устроилась поудобнее на своем сухом пятачке и приготовилась слушать.
— Нет, нет! Он… он позвал меня на свидание! — вид болотница при этих словах имела очень возмущенный.
— И? — не поняла трагедии я.
— Ну как же? Неужели ты не понимаешь? Меня, порядочную кикимору, завет на свидание леший!
— Да, это, конечно, не принц в сияющих доспехах…
— Вот именно! Не принц, но какой-нибудь благородный рыцарь тоже пойдет. Но не этот же! Да я сама видела как он перед этими, с рыбьими хвостами, корни-то распушил! А теперь ко мне пристает!
— Сомневаюсь, что с его корнями у него и русалки что-то вышло, — выразила я свое вполне оправданное недоверие.
— Правильно, с одной не получилось, он ко мне пришел! Нет, не бывать этому. Так ему и передай.
Кикимора хлопнула ладошкой по болотной жиже и отвернулась, выдавая всю глубину своего негодования. Почему-то выдавая его именно мне, вместе с брызгами от хлопка.
— И что, у него никаких шансов? — со спокойствием целителя душ уточнила я и вытерла лицо от брызг. Получилось только размазать грязную жижу по лицу.
Кики задумалась. Значит, шансы у лесного точно есть.
«И какое мне-то дело до любовных отношений нечисти? Солнце садится, домой пора», — подумала я… И осталась на месте.
— Ну… может и есть. Не знаю, я сейчас слишком обижена. Он должен понять, что со мной так нельзя, я не такая!
— Да, да, не какая-нибудь навка, я помню.
— Вот! Передашь? — голос обитательницы болот был полон надежды.
— Передам, все равно планировала на днях с ним пообщаться.
— О чем пообщаться? Зачем?