Ответить ему не успели, потому что в кухню вошли ещё две женщины. Одну из них Гаор уже видел во дворе, а вторая, красивая, черноглазая и черноволосая, если бы не ошейник и кружок клейма на лбу, была бы настоящей дуггуркой.
- Вот и крали наши, - радостно зашумели за столом.
- Уложили никак?
- Быстро вы седни.
- Чего так, Милуша?
Милуша, выдернув шпильку, распустила длинные, длиннее, чем обычно у дуггурок волосы, и улыбнулась.
- С дороги он, по жене соскучился.
- Ну и в удачу им, - кивнула Нянька, - садитесь, молока выпейте.
- Ой, спасибо, Старшая Мать, - Милуша села за стол, посмотрела на Гаора, - а ты новокупка никак? А прозываешься?
- Рыжий, - ответил Гаор, невольно любуясь ею.
- Эй, паря, - засмеялся чернобородый и светловолосый мужчина, которого остальные называли Чубарём, - на хозяйский каравай рот не разевай.
- От погляда убытку нет, - отмахнулась от него Милуша.
- Да и прибытку не будет, - тихо закончила сидевшая рядом с девчонками женщина.
Гаор уже приготовился к обычному весёлому трёпу, но матери стали разгонять всех на ночь, хотя по ощущениям Гаора время было ещё не очень позднее, у Сторрама он бы только-только на вечернем построении стоял, и весь вечер был бы впереди, но с матерями не спорят.
- Седни уж на полати ложись, а завтрева посмотрим, - распорядилась Большуха.
Полатями назывались высокие, почти на уровне его роста нары - настилом от стены до стены. Там лежали какие-то мягкие то ли зимние куртки, то ли обрывки одеял и, к удивлению Гаора, меховые опять же как шкуры. Куда ушли остальные, Гаор не заметил: он вдруг смертельно устал, и его неудержимо клонило в сон. Он даже раздеваться не стал, нагрёб себе мягкого и мгновенно заснул. И совсем по краю сознания прошла мысль, что хозяин обещал ему двадцать пять "горячих", и бить его будет как раз этот пленный аггр, но додумать, чем это ему грозит, он не успел, заснув окончательно.
Разбудили его, самым бесцеремонным образом дёрнув за ноги.
- А ну слазь, пока не сдёрнули.
Гаор сел, больно ударившись макушкой о потолок. Внизу засмеялись.
- Чего так рано?
- Это кому рано?! - возмутилась внизу Нянька, - вот я сейчас вицу возьму, так сразу вовремя будет!
Что такое вица, Гаор не знал, но смысл всего высказывания понял и спрыгнул вниз. Все уже сидели за столом, а некоторые, похоже, и уже и поработать успели. "Рано как здесь побудка", - подумал Гаор, быстро умываясь у рукомойника.
- Как лопать, так ему вовремя, а как работать, так рано, - ворчала Нянька, пока Большуха накладывала Гаору каши и наливала молока, - ишь устроился, лемзяй, шавуй мамкин...
Так его ещё не обзывали, и Гаор, приканчивая кашу, поинтересовался.
- А это кто, Старшая Мать?
За столом дружно грохнули хохотом. Улыбнулся и сидевший на своём дальнем конце - со всеми, но и отдельно - и молча быстро евший аггр. Ответить Гаору не успели, потому что в кухню вошёл хозяин. Весёлый, свежевыбритый, в полевой летней форме без петлиц и знаков различия.
- Шумишь, Нянька? Так их бездельников!
К удивлению Гаора, за столом продолжали смеяться. А Ридург стал распоряжаться. Кому сегодня где и что делать. Все понимающе кивали.
- Рыжий!
- Да, хозяин, - вскочил на ноги Гаор по неистребимой строевой выучке.
- Так, а тебе Рыжий, в гараже разбираться и обустраиваться. Что в фургоне лежит, в большой сарай перетащишь. Обе машины проверишь, отрегулируешь, что надо, чтоб назавтра обе готовы были.
Две незнакомые машины за день, без помощника и в незнакомом гараже... - это головы не поднять.
- Большуха, устрой его и выдай, что надо.
- Сделаю хозяин.
- Ну, а чтоб ты не заскучал... - хозяин сделал выразительную паузу.
"Тебе бы так повеселиться", - насторожился Гаор, сразу вспомнив про обещанные ему "горячие". И как в воду смотрел.
- Тебе пять вступительных положено, да ещё двадцать пять за неподобающие мысли. Понял?
- Да, хозяин.
- Джадд, выдашь ему тридцать "горячих". Кожу не рвать! Понял?
- Да, хозяин, - гортанно ответил аггр.
Только тут до Гаора стало доходить, что его вчерашний порыв на драку может ему же и боком выйти, но ни исправить, ни изменить ничего он не мог.
Ридург оглядел его с весёлой насмешкой и вышел. Гаор вздохнул и вернулся к недоеденной - в миске оставалось ещё две ложки - каше.
- Давай, не копайся, - поторопила его женщина, собиравшая миски и кружки. - Тебе вона скоко всего исделать надоть.
Гаор доел кашу, вытряхнул в рот последние капли молока и встал из-за стола.
- Спасибо, мать.
Женщина улыбнулась ему.
- Красава я, можешь и так звать. Ты к Джадду сейчас прямо иди, а то хуже нет, как работать, да порки ждать.
"Это точно", - мрачно подумал Гаор, накручивая портянки и влезая в сапоги. В гараже босиком не походишь. А остальные, как он заметил, выходили во двор, не обуваясь.
