Гаор осторожно переступил порог. До этого он бывал в надзирательской только на выдачах, а сейчас… столы стоят по-другому, вдоль дальней стены две койки, рядом на маленьком столике электрочайник, какая-то снедь в кульках, армейские кружки… всё это он быстро осмотрел исподлобья, опасаясь поднять глаза и схлопотать за "наглость".
— Ну и сколько тебе положено?
— Двадцать пять "горячих", господин надзиратель, — ответил Гаор, не поднимая глаз.
— А за что?
— За глупость, господин надзиратель.
Один из надзирателей засмеялся и отошёл куда-то ему за спину. Обернуться Гаор не посмел.
— Тогда всё правильно. Вас, дураков волосатых, только так и можно учить, до вас всё только через задницу доходит. Ну, давай, рубашку на голову, штаны спускай и становись.
Дубинкой ему указали на торец одного из столов. Гаор подошел к нему, как велено, задрал себе на голову рубашку, оголяя спину, расстегнул и спустил штаны, вернее, они сами упали к его ногам, встал "столиком", упираясь ладонями.
— Ну, — надзиратель даже поплевал себе на ладони, перехватывая дубинку. — Считать не надо, волосатик, не труди мозги, их у тебя всё равно нет, с этим я и сам справлюсь.
О чём это он? — удивлённо подумал Гаор, слушая гогот второго надзирателя и свист разрезаемого дубинкой воздуха.
Дубинка ложилась звучно, но неожиданно мягко, и больше приходилось по ягодицам, чем по спине. Счёт про себя Гаор всё-таки вел и, получив последний удар, по возможности, незаметно перевёл дыхание. Но выпрямился только после приказа.
— Чего ждёшь? Одевайся давай, а то выставил свою задницу.
Гаор осторожно выпрямился, подтянул и застегнул штаны, опустил рубашку. Ну, теперь отпустят или что своё, сверх хозяйского приказа придумают?
— Десантура или горные егеря? — спросил второй надзиратель.
Он, пока напарник бил Гаора, успел заварить чай и теперь сидел на койке с дымящейся кружкой в руках. Дубинка лежала рядом.
— Пехота, господин надзиратель, — ответил Гаор.
— А где так лазить навострился?
У Гаора невольно дрогнули в злой насмешке губы, но ответил он прежним равнодушно почтительным тоном.
— В Чёрном Ущелье, господин надзиратель.
Надзиратели переглянулись. Бивший Гаора подошёл к столику с чаем и наполнил ещё одну кружку, потом достал из заднего кармана плоскую фляжку, отвинтил колпачок и налил себе и второму, молча подставившего свою кружку. Запахло спиртным. Водку с чаем пьют — понял Гаор — так её меньше уходит, и запаха такого нет. Уйти ему пока не разрешили, а попросить разрешения он не рискнул. Своё он получил, а чужого ему не надо.
— Ну и стоило там корячиться, чтоб сюда попасть? — спросил вдруг один из надзирателей.
"Я ни туда, ни сюда не просился", — мысленно ответил ему Гаор, продолжая молчать. Надзиратели снова переглянулись, и бивший небрежно махнул ему.
— Ступай.
— Мы тоже там были, — сказал ему уже в спину второй.
Гаор не обернулся, выскакивая в коридор.
— Ну? — встретили его.
— Баранки гну, бубликом завиваю, — ответил Гаор уже усвоенным присловьем. — Сколько дали, столько и получил.
— Обошлось и ладноть, — кивнул Старший, — давайте, мужики, отбой скоро.
— Рыжий, — сунулась к нему Киса, — ты куды сейчас?
Гаор сверху вниз посмотрел на неё и усмехнулся. Вот дурёшка зелёноглазая на его голову.
— А чего после двадцати пяти "горячих" делают? Не знаешь?
Киса растерялась и не ответила, а Гаор, обойдя её, ушёл в мужскую спальню. Теперь в душ и спать. Только спать, ничего ему больше не надо. Ноют натруженные мышцы, слегка саднят следы ударов дубинки, хотя избили его, надо признать, "для близиру".
Он вымылся под душем, проверил и приготовил всё на завтра, сбросив грязное бельё в ящик, осмотрел рубашку и штаны — хорошо, кожу ему не порвали, кровью нигде не запачкано, но воротник сильно засалился, надо бы постирать, пуговицы сидят крепко, комбез у него в порядке, ботинки, чёрт, носки как быстро продираются, попросить, что ли, у Матуни портянки, многие, он видит, их в ботинки наворачивают, их и стирать легче…
— Рыжий, — окликнули его сзади.
— Чего? — ответил он, не оборачиваясь.
— Выдь на час, а то девка мается.
И засмеялись.
Гаор чертыхнулся: он-то голый уже, а тут… но всё-таки влез в штаны, накинул на плечи рубашку и пошёл к двери. Как он и думал, там была Киса, но не одна, а с… Матуней. Гаор сразу проглотил уже заготовленное ругательство и вышел к ним в коридор. Отошли в простенок между дверями спален.
— Ты её на Новый год катал? — сразу спросила Матуня.
Гаор вздохнул.
— Под руку подвернулась, Матуня.
— А чего б ни было. За косынкой её лез? Ну, чего молчишь, Рыжий?
— Я за это уже двадцать пять "горячих" огрёб, — буркнул Гаор.
Хрясь! Матуня неожиданно, ловко подпрыгнув, шлёпнула его по затылку.
— Не об том речь, глупой! Хватит тебе девку на верёвочке водить! Не хочешь чего другого по глупости своей, раз не девка она тебе, а сестрёнка, так вон, рубашку свою ей дай. Постирает да зашьёт где надо.
Предложение настолько ошеломило Гаора, что он озадаченно уставился на Матуню. Та даже руками развела.
— Ну, совсем ты тёмный. Давай рубашку сюда!
Гаор послушно снял рубашку и протянул Матуне.
