Они пришли в кладовку Матуни, где уже собрались матери, Асил, Юрила, Мастак и… Ворон? Матуня задвинула за ними самодельный засов.
— Ну, — спросила Мать, глядя на Ворона, — зачем звал?
Ворон кивнул и как-то неуверенно повёл плечом.
— Даже не знаю, как объяснить, но залететь все могут и всерьёз.
— Ну, так по порядку рассказывай, — сказала Матуха. — Узнал ты чего?
— Да, — кивнул Ворон, — лучше начать с этого. Я работаю в бухгалтерии, и мне там рассказали, как, вернее, за что уволили ту сволочь. Дело повернули так, что Рыжий на него не нападал, а он сам побился, что у него был припадок, он упал на пандус, бился о бордюр, а уволили его за то, что он убил Кису. Называется это — умышленное уничтожение чужого имущества. Так что никаких разговоров, как Рыжий ему врезал, и прочего быть не должно. Понятно?
— Ни хрена непонятно, — сказал Гаор.
Мужчины согласно кивнули, недоумённо пожала плечами Маманя, кивнули, соглашаясь с Гаором, Маанька и Мамушка, явно не поняла Ворона и Матуня. Только Мать и Матуха стояли спокойно, но явно ждали продолжения объяснений.
— Я за это в "ящике" отлежал и ещё молчать должен? — стараясь сдерживаться, сказал Гаор.
— В "ящике" ты отлежал за то, что вошёл в запретную зону. Ты был не в себе, рвал на себе рубаху, что-то кричал, вошёл в зону, и тебя вырубили и отволокли в "ящик".
— Охренел? — начал злиться Гаор. — Там до зоны ещё бежать и бежать было. Ты вспомни…
— А что тебя за нападение должны были пристрелить, ты помнишь? — перебил его Ворон.
— А мне по хрену! — заорал в ответ Гаор.
— А децима тебе тоже по хрену?! — так же бешено, что уж совсем не походило на него, заорал Ворон.
— Чего?! — опешил от его крика и услышанного Гаор. — Ты что, Ворон?
— В сам деле, Ворон, — кивнул Старший, — это чего такое?
— Он знает, — Ворон смотрел на Гаора, — ты, вояка хренов, по истории что имел?
— Десять, — нехотя ответил Гаор, уже начиная соображать. — Ворон, ты что, её уже в обед сто лет не применяют.
— А бастардов в рабство сколько лет не продают? — ехидно спросил Ворон. — Что-то ты для двухсотлетнего неплохо смотришься. Даже первую категорию имеешь.
— А это ты откуда знаешь?
— Отвечу, но сначала ты, именно ты, сам про дециму всем скажи, — потребовал Ворон. — Ну, что это такое?
— Расстрел каждого десятого по жребию, — глухо ответил Гаор. — Применялась при отступлении части без приказа или… — он остановился, задохнувшись от пришедшего понимания.
— Или, — беспощадно потребовал Ворон, — договаривай.
— При неповиновении, — упавшим голосом закончил Гаор.
— В армии децима, а рабам могут и каждого восьмого, и пятого, или вообще каждого, понял, наконец?!
— Подожди, Ворон, — сказала Мать, — это выходит… — она запнулась, не в силах договорить до конца.
— Да, — устало кивнул Ворон, — по правилам прямо там же должны были застрелить Рыжего, а нас всех выстроить, вывести каждого десятого и расстрелять. И если будем языками трепать и орать так, что в верхней надзирательской слышно, так и сделают.
— Ни хрена себе, — потрясённо выдохнул Старший.
— А чего ж Гархем…? — Асил не договорил, но его поняли.
Ворон пожал плечами.
— Не знаю, скорее всего, потерять столько рабов сразу им невыгодно. Но с охраной очень хорошо поговорили и приказали держаться этой версии. У сволочи был припадок, а Рыжий вошёл в запретную зону.
— Понятно, — кивнул Асил, — ну ладноть…
— И ещё, — Ворон перевёл дыхание, — если вдруг начнут спрашивать, то всем надо держаться одного. Как Кису убивали, мы видеть могли. Как Рыжий к ней побежал, тоже. Тут можно правду говорить, а дальше, чтоб не запутаться. Крики слышали, но ничего не видели. Далеко это было. Только и видели, как Рыжего мимо нас в "ящик" проволокли. И всё. И на этом стоять вмёртвую.
— Сделаем, — кивнула Мать. — Мужики, всё поняли?
Старший, Юрила, Асил и Мастак кивнули, а Гаор мотнул головой.
— А у меня ещё вопросы есть. Ну, со мной, ладно, понял. Кису убили, не в себе стал, куда-то бежал, чего-то кричал, очнулся в "ящике", ладно. Ещё три вопроса, Ворон. Ответишь?
— Спрашивай, — усмехнулся Ворон.
— Чего тогда эту сволочь весь день потом ловили и припирали? Раз.
— Дурак, — улыбнулся Ворон, — этого не было. Обычная неразбериха и плохая работа. За это все и получили. Так, Старший?
— Так, — кивнул Старший, — я понял, по-другому и не говорим.
— Ну, — Ворон насмешливо смотрел на Гаора, — ещё вопросы.
— Откуда ты знаешь про дециму? Ты ж не военный. Или историком был? — позволил и Гаор себе насмешку.
— Нет, — серьёзно ответил Ворон, — я всегда был бухгалтером, интересовался историей, читал кое-что, но так… для себя. А децима… я дважды через неё прошёл. Уже рабом. Один раз оказался третьим, а отбирали пятых. А другой раз девятым из десяти. Ну, ещё вопрос.
Остальные смотрели на Ворона с плохо скрытым ужасом. Но Гаор упрямо, отбросив всё ненужное сейчас, продолжал своё.
— Кто и зачем нас будет спрашивать? И откуда ты всё про меня и это дело знаешь?
